Но Марина уже шла по коридору вслед за Анной Васильевной. Та распахнула четвертую по счету дверь, и подруги вошли в комнату. Помещение оказалось небольшим игровым залом, в котором были расставлены различные тренажеры – пластмассовые качельки, горки, манеж с шариками. Дети под присмотром воспитателя и нянечек резвились и прыгали, стремительно забирались на горки-лесенки и ходили по маленькой игрушечной беговой дорожке. Такие старательные и смешные. Где тут Наташка приготовилась увидеть горемычных сиротинушек?
Анна Васильевна разъяснила: это зал лечебной физкультуры, где каждый день занимаются с детками, стараясь вырастить их гармонично развитыми. Увидев вошедших модно и красиво одетых дам, четверо детишек, два мальчика и две девочки, подбежали к ним и стали дергать за подолы юбок, рассматривали узоры на блузках и пытались дотянуться до украшений.
9 часть
У Марины дрогнуло сердце – дети были такие милые и непосредственные. Воспитательница взяла двоих деток за руки и увела на тренажеры, возле Марины осталась стоять маленькая девочка в смешных белых носочках, такой же белой маечке и спортивных шортиках. Носочки особенно умилили Марину, ножки у девочки в шортиках казались коротенькими и толстенькими, совсем, как у игрушечных пупсов.
– Наташа, мы даже конфет с собой не взяли, – как-то виновато и разочарованно шепнула Марина подруге.
Та уже беседовала с белобрысым мальчиком, обвившим ее шею, присев на корточки и что-то у него расспрашивая.
– Меня Маша зовут, – сообщила девочка Марине. На вид ей было годика три.
– Почти как меня, – улыбнулась Марина и погладила девочку по голове.
У Маши были чудесные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы и огромные круглые голубые глаза. В глазах ребенка стоял немой вопрос и какое-то недетское страдание. Марина где-то слышала, что детдомовские дети в любой тете видят маму. Сердце отчего-то защемило, а на глазах выступили непрошеные слезы.
Подруга посмотрела на Марину и дернула за рукав:
– Пойдем, а то ты у меня совсем тут раскиснешь, героиня!
Директор Анна Васильевна поняла их состояние – видимо, по опыту знала, какое воздействие оказывает на приходящих в детский дом женщин встреча с такими вот оказавшимися неожиданно обаятельными и шустрыми подкидышами.
Они вышли из игровой комнаты, все трое замолчали. У Марины комок стоял в горле, Наташа обеспокоенно смотрела на подругу, а Анна Васильевна прекрасно понимала их состояние.
– Спасибо вам за визит, – официально и вежливо сказала она, – можете еще к нам приходить, если захотите.
– Мы зайдем, зайдем обязательно, – взволнованно сказала Марина, – спасибо Вам большое!
Они вышли за зеленую ограду с сидящим в будке старичком-сторожем и пошли по направлению к машине.
– Что-то ты опять расклеилась, – обняв ее за плечи, сказала Наташа, – все, мать, теперь только шопинг, шопинг и шопинг! Музеи на сегодня отменяются. Сейчас скупим все московские шмотки и тонну косметики!
– Наташа, скажи мне, что у нас за страна такая? – каким-то обиженным и в то же время злым голосом спросила у нее Марина, и продолжила мысль:
– Молодых парней отправляет на верную смерть, этих бедных детишек держит за решеткой в казенном доме. Неужели никто не хочет усыновить этих малышей?
– Наверняка хочет, – вздохнув, ответила Наташа, – только я больше чем уверена, что при усыновлении наши бюрократы воздвигают столько препятствий, что легче отказаться от благородной миссии, чем выполнить все требования зажравшихся чиновников.
Оставшуюся дорогу до Москвы они провели молча, Марина вела «Тойоту», а Наташа задумчиво смотрела в окно.
У них с Геной детей не было, но они пока и не торопились, во всяком случае, о сироте из детского дома точно никогда не задумывались.
Подруги пробежались по столичным магазинам, накупили шмотья и подарков, и, довольные выполненной миссией, отправились в обратный путь.
Марина вернулась из Москвы воодушевленная – нельзя было сказать, что теперь у нее появилась мечта или цель, но мысли ее совершенно точно поменяли свое направление. Она сходила в сберкассу, перечислила благотворительный взнос на счет детского дома. Подписывая квитанцию, подсунутую ей под окошком пожилой кассиршей, подумала:
– Безадресная помощь. Вряд ли хотя бы мизерная часть этих денег дойдет до бедных сироток.