– Ах, – вздохнула Марина, – и зачем нам эта Москва, лучше бы здесь еще пару часов побыли.
Она вручила Машеньке ведерко с лопаткой и передала коробку с игрушечной посудой воспитательнице. Погладила Машу по голове и пообещала:
– Машенька, скоро я опять приеду!
Подруги вышли из ворот детского дома и направились к машине, молчать по дороге в Москву, похоже, становилось уже привычкой.
Они оставили машину на въезде возле большого супермаркета и поехали на метро до станции «Кропоткинская». Государственный музей изобразительных искусств Александра Сергеевича Пушкина располагался совсем недалеко от станции.
Марину поразил шум большого города, бесчисленные толпы народа. Казалось, что с прошлого их приезда людей стало вдвое больше. А в народе еще говорят, что Москва не резиновая! «Понаехавших» уже давно гораздо больше, чем коренных жителей, а русских скоро вытеснят «лица нерусской национальности».
По контрасту с шумными, гудящими, как улей, улицами, в музее почти никого не было, они быстро купили входные билеты и пошли гулять по полупустым залам.
Наташу привлекли античные статуи, она осталась разглядывать древнегреческих красавцев – неизменных Зевса и Аполлона, стыдливо прикрывающихся от толпы зевак фиговыми листками, а Марина направилась в зал живописи.
Неспешно проходя по небольшому залу с красными стенами, Марина увидела фигуру красивого и статного импозантного мужчины, с интересом разглядывавшего ее любимую картину «Мадонна с младенцем». Марина тихонько подошла и встала рядом, стараясь не мешать.
11 часть
Картина навевала на нее грусть, рождая смутную тоску по так и несбывшемуся счастью материнства. Ее судьба обошла, не дав счастья подержать на руках ребенка от любимого мужчины. Под картиной располагалось полотно с распятым Христом, рядом с Иисусом горевали безутешные соратники, предавшие его и отправившие на верную смерть.
– Девушка, Вы любите стихи? – совершенно неожиданно вдруг спросил незнакомец, обернувшись к ней.
– Я не знаю. Хорошие стихи люблю, – смутилась Марина. Ей польстило мужское внимание, к тому же еще благородного человека, увлекающегося искусством.
– А какие стихи Вы считаете хорошими? – с интересом посмотрел на нее мужчина ясными карими глазами, неожиданно напомнившими ей глаза мужа.
– Я не знаю… Пушкин, Лермонтов, Маяковский…
– Хотите, я прочту Вам свои стихи? – спросил мужчина.
И, не дожидаясь Марининого согласия, начал декламировать:
Чувства кастаньетами звенят -
Как мы друг от друга далеки!
И при всём при этом от меня
Вы на расстоянии руки.
– Красиво, – изумилась Марина, – это Вы с ходу сочинили?
– Да, у меня это хорошо получается, когда рядом стоит красивая девушка, а вдохновение делает всю работу за меня. Позвольте представиться – Александр. – Сказал Поэт.
– Как Пушкин? – засмеялась Марина.
– Конечно, – без тени улыбки сказал новый знакомый.
И неожиданно спросил:
– А можно красивую девушку пригласить в кафе?
– Так сразу?! Ну, если Вы мне еще что-то сейчас прочитаете, то можно, – иронично ответила Марина.
– Нежная и милая, стройная, и статная,
Как мираж – красивая, как мечта – приятная.
До того – прелестная, до того – хорошая…
Словно дивной песнею ею заворожен я…
Тут же выдал Александр новые строки.
– Красиво, – изумилась Марина.
Она ни за что бы не приняла приглашение незнакомого мужчины, но тут подошла Наташа, уставшая от своих античных красавцев, и с интересом посмотрела на Александра. По ее лицу было видно, как она рада, что подруга наконец-то разговаривает с молодым человеком, к тому же не где-нибудь в автомастерской, а в храме искусства! Быстро оценив обстановку и сделав свои выводы, видимо, в пользу нового знакомого Марины, Наташа сказала, протягивая поэту руку:
– Рада с Вами познакомиться, молодой человек. Не окажете ли Вы любезность пригласить мою подругу в кафе, у меня срочно нарисовалось важное дело, и я буду отсутствовать примерно часа три. По дороге заскочу еще в универмаг на Арбате. Буду рада, если вы хорошо проведете это время вдвоем.
Спустя несколько минут Наташа с новым знакомым уже сидели в уютном кафе, пили кофе по-турецки и разговаривали обо всем на свете. А буквально через пару часов они уже чувствовали себя как близкие и родные люди, как будто бы были знакомы всю жизнь.