Ей показалось, что Виталий как-то печально на нее посмотрел.
Александр приехал на следующий день. Вещей у поэта оказалось немного – одна большая черная сумка через плечо с повседневными вещами.
– Люблю тебя! Обожаю тебя! Целую каждый миллиметр твоего тела. Но некоторые миллиметры целую особо, – с порога начал он петь дифирамбы, радуя истосковавшуюся Маринину душу.
И началась сказка. Это была не сказка – а прекрасная сказка. Они вместе просыпались, и Марина каждый день, открыв глаза, видела свежие цветы на тумбочке. Александр не ленился с утра подняться и нарвать букет на соседних участках, не огражденных забором. Составлять красивые букеты он был большой мастер. Она восхищалась его чувством прекрасного и талантом опытного флориста. Столько талантов в одном человеке!
Затем они вместе завтракали, а потом Марина, открыв рот, слушала чудесные, завораживающие своей красотой стихи, посвященные одной ей, и только ей.
Что случилось вдруг со мною?
Сам я не пойму.
До чего же беспокойно
Сердцу и уму.
Говорю себе я честно:
Этого не скрыть -
Я ведь пару глаз прелестных
Не могу забыть.
Я себя не понимаю,
Я горю в огне.
Если я глаза смыкаю,
Вижу их во сне.
Глубь тех омутов безбрежных
Вижу наяву.
И владелицу их нежно
Тихо я зову.
После стольких лет горя и ненастья оказаться вновь в объятиях любящего мужчины было невыразимо приятно.
Марина по-прежнему ездила в детский дом, но теперь уже гораздо реже. Она пыталась завести разговор об удочерении Маши, но Александр даже слышать об этом не захотел.
– Ты – моя муза, ты – моя любимая женщина, ты – моя единственная девочка, – говорил он. – Пойми, милая, я не хочу делить тебя ни с кем.
Маша все более грустнела и подрастала, Анна Васильевна рассказала, что бабушка ее совсем плоха, а тетка ждет-не-дождется наследства. Она даже приезжала один раз в детский дом, привезла купленные в магазине пироги с яблоками, которые Маша есть отказалась.
В эйфории и согласии они с поэтом прожили целый год – средств, получаемых Мариной от наследства умершей тетки, а также выплачиваемых государством как вдове офицера, вполне хватало на безбедную жизнь. Поэт не солгал – каждый день он посвящал ей мириады стихов.
Ты загадочна как над горами туман
И таинственна как Мировой океан,
И загадочность эта любой откровенности ближе.
Я за встречу с тобой благодарен судьбе,
Как хотелось дворец подарить мне тебе,
И при этом не здесь, а желательно где-то в Париже.
И глаза излучают твои добрый свет,
И улыбки твоей нет чудесней,
И сказать о тебе в силах только поэт,
Ведь сама ты прекрасна как песня.
Поездки в детский дом становились все реже, а Маша при встрече начала постоянно спрашивать:
– Когда Вы меня заберете, тетя Марина?
Слышать такие вопросы из уст девочки, ставшей ей по-настоящему родной, было очень больно. Марина пока не решалась затеять крайне важный для нее разговор и твердо и четко поставить условие дальнейшего их пребывания вдвоем с Александром. Вдруг тонкая душа поэта не вынесет мысли, что она решилась на брак только потому, что хотела удочерить девочку из детского дома?
Сам он от поездок к Маше всегда отказывался, но прямо Марине не приказывал и не говорил ни слова, чтобы она перестала туда ездить. Она рассказывала ему о Маше, он тут же перебивал ее и закрывал ее рот поцелуями:
– У меня есть только одна девочка, и это – ты! Моя любовь, моя муза, моя жизнь! Моя судьба, мое счастье, моя нежность!
Оказалось, что поэт был очень прихотлив в быту – он не выносил ни малейшей пылинки. Марине приходилось перемывать по три раза чайники, и несколько раз в неделю менять постельное белье – у него был пунктик по поводу чистоты и отсутствия микробов. Марина знала, что Маяковский тоже страдал болезненной чистоплотностью, и совсем не удивлялась.
Еще он был жутким педантом – любил безукоризненный порядок во всем. Это не было странным ввиду отсутствия у него множества вещей.