17 часть
Ее мало волновали эти мелочи – она наслаждалась присутствием мужчины в доме. Работа по хозяйству всегда приносила ей радость и удовольствие.
Тем более, что наградой были его поцелуи и бесконечно нежные слова:
– Ты – самая, самая лучшая на свете. И так хорошо, как с тобой, мне не было никогда! Так здорово, так хорошо, так чудесно…
Ты – самое приятное в моей жизни. И ничего мне больше не надо в этой жизни – только бы быть рядом с тобой! Жить во имя тебя, ради тебя, для тебя… Любить тебя и наслаждаться твоей любовью. Знать, что меня любит самая прекрасная девушка на свете, самая лучшая, самая чудесная. И отдавать себя тебе всего без остатка! Не могу без тебя! Только бы быть рядом и ловить твоё дыхание, чувствовать твоё тепло, приходить в восторг от того как бьётся твоё сердечко…
Касаться твоих волос, пьянеть от запаха твоей нежной кожи, целовать, целовать, целовать…всю-всю-всю.
Александр отчего-то с первого взгляда невзлюбил кошку Матильду, выгонял ее из спальни, а в 7 часов утра, когда киса начинала мяукать и будить их, открывал дверь и зло бросал в нее тапок. Матильда, поджав хвост, обиженно удалялась, а Марина расстраивалась и пыталась поговорить с поэтом.
– Пожалуйста, Александр, не обижай Матильду, – она была моей единственной подругой все эти годы, – попросила Марина.
– Что ты, милая?! Разве я похож на человека, обижающего котов? – обиженно сказал Александр, и тут же продекламировал сию минуту рожденные строки:
Если был бы я котом,
ты была бы киской.
Я бы, помахав хвостом,
подошел бы близко.
Помяукал, помурчал,
промурлыкал песню,
а потом с тобою б стал
я мурлыкать вместе.
Промурчала бы ты мне:
Вот, это, между прочим,
самый расчудесный кот –
нравится мне очень…
Марина рассмеялась, и больше никогда не заводила разговор о Матильде.
Однажды Александр исчез на несколько дней, и ни разу за эти дни ей не позвонил. Марина не находила себе места, обзвонила парочку его друзей, номера которых нашла в его забытой записной книжке. Там и было-то всего пять номеров, ничего больше.
Когда он объявился, она радостно бросилась к нему:
– Где же ты был столько дней?! Я так волновалась!
Он выдал на-гора сочиненные только что строки:
Все небо светится, но все же
Я верен лишь своей Звезде.
Так много девушек хороших,
а тянет лишь к одной тебе.
Источник ты тепла и света…
И не найти мне нужных слов…
Ведь лучше всех ты в мире этом,
что лучший среди всех миров!..
– Да я не ревную, я просто очень сильно волновалась, – попыталась Марина оправдываться за несдержанность.
Но, когда она попыталась еще раз спросить, где же он был, выслушала множество упреков в бездушии и холодности души. Почему-то начал он с самой первой встречи. Чеканным стихотворным слогом Александр распекал ее:
– Знаешь, милая, я долго молчал, но сейчас решил тебе рассказать мои впечатления от нашей первой настоящей встречи наедине. Вначале то, что до сих пор грызёт изнутри. Я не буду расписывать подробности, ты их сама знаешь. Что меня угнетало, а иногда попросту шокировало.
Итак, с чем (наряду со встречей с моим любимым человечком) я столкнулся.
Какая-то сухость, отстранённость. Словно встреча была деловой. Это немножко как обухом по голове…
Никакого проявления радости. Я ничего не говорю, может быть, она и была, но я этого не заметил.
А ведь моя душа просто пела!
Какой-то автоматизм в твоих действиях. Вроде всё правильно, всё технологично. И бесчувственно (прости).
Мне очень сильно хотелось с тобой поговорить. О чём угодно, только бы слышать твой чудесный голос.
Но все разговоры сводились в основном к мужу.
Поверь, это больно! Может быть, я слишком впечатлительный человек, может быть, я просто тебя сильно люблю, но мне больно от одной только мысли, что я вынужден тебя с кем-то делить. А уж слышать, что ты сама себя делишь между мной и кем-то, попросту непереносимо. А обо мне мы не говорили ни разу… Я тебя вообще не интересую?..
Со страхом я вдруг почувствовал, что жить без тебя не могу… А ты без меня можешь.
Эмоциональная сторона на 2 по десятибалльной системе. Я вообще просто извёлся. Если бы ты знала, что внутри меня клокотало всё.
Когда было сделано выстраданное мною предложение (а это непросто, поверь уж) – полное отсутствие положительных эмоций.