…С момента смерти мужа прошло уже 10 лет. Марина ухаживала за домом, садом и огородом, и давно уже ни о чем не мечтала. Одиночество со временем даже стало ей нравиться, ведь у нее есть Виталий, и он постоянно рядом. О том, чтобы после такой большой любви познакомиться и встречаться с кем-то еще, не могло быть и речи. Второй такой любви не будет, а без любви она не хочет.
Наташа не оставляла попыток растормошить ее, позвонила и пригласила прокатиться на выходные в Москву, походить по музеям, а если получится, то и по магазинам.
Марина подумала, что скоро уже никто ее никуда не будет приглашать, и если она опять откажется, потеряет и последних оставшихся друзей. Она стала скучной, никому не интересной, и вся ее жизнь состояла из разговоров с погибшим мужем и блуждания по пустому дому, в каждом углу которого выли псы страшного и бесконечного одиночества.
Наташа тоже водила машину, но, в отличие от Марины, не любила ездить за рулем.
– Если хочешь, веди нашу Тойоту, – предложила Наташа, когда они выехали из города. У них был большой внедорожник Лэнд Круизер, но Марина не боялась водить, тем более, что с водительского места отлично просматривалась вся лента дороги.
– Конечно, хочу, – радостно отозвалась Марина, – ты же знаешь, как я люблю дорогу, давно никуда не ездила.
8 часть
На полпути они остановились, чтобы поменяться местами, на дороге стоял указатель с надписью «Детская деревня». Осмотревшись по сторонам, Наташа увидела вдали очертания детского дома с металлическим зеленым забором.
– Наташ, давай заедем? – предложила Марина. – Ведь мы же никуда не торопимся.
– Да зачем тебе это?! – изумилась Наташа, – хочешь посмотреть на страдающих маленьких детишек?
– Ну, просто посмотрим, – Марина сделала жалобный голос, и подруга не смогла ей отказать, пробурчав, что и так в жизни много горя, зачем добровольно рвать себе душу?
Зайдя в светло-зеленый коридор детского дома, подруги увидели справа дверь с надписью «Директор», обычная белого цвета офисная дверь была полуоткрыта. Постучавшись для приличия и получив приглашение войти, Наташа с Мариной робко протиснулись в кабинет.
За письменным светлым столом сидела приятная женщина возраста тридцати пяти-сорока лет. Она подняла глаза от перебираемых ею стопок бумаг и посмотрела на вошедших посетительниц.
У женщины были волосы приятного бежевого цвета и стильная короткая прическа, глаза подведены тоненькими стрелками, а губы накрашены неброской розовой помадой. Можно было сказать, что на ней совсем не было косметики и украшений, кроме симпатичных золотых сережек сердечками с платиновыми вставками.
Женщина была одета в белый халат, а на груди у нее красовался бейджик с надписью «директор детского дома Кравченко Анна Васильевна».
Совсем не так представляла Марина директора детского дома, ей казалось, что директор должен быть, по крайней мере, в два раза старше, и обязательно мужчиной.
– Здравствуйте, – приветливо поздоровалась она, Марина и Наташа доброжелательно поздоровались в ответ.
– Вы к нам на экскурсию? – немного насмешливо, как показалось Марине, спросила женщина-директор.
Наташа незаметно толкнула Марину в бок, как будто хотела сказать, чтобы она быстрее заканчивала никому не нужный разговор.
– Вы знаете, мы мимо проезжали, – сказала Марина, – но готовы пожертвовать небольшую сумму, если Вы нам разрешите.
Наташа недоуменно на нее посмотрела.
– Пожертвования – это всегда хорошо, – улыбнулась Анна Васильевна, – но у нас с этим строго, все только через расчетный счет. Я вам дам реквизиты, вы сможете в любое время в сберкассе перечислить на наш счет сумму, которой вам не жалко. Мы всему будем рады.
– Конечно! – с готовностью сказала Марина, и взяла протянутую ей бумажку.
– Что, хотите на детей посмотреть? – не то вопросительно, не то утвердительно, спросила Анна Васильевна.
– Мы вообще-то не планировали, – медленно и виновато начала говорить Наташа, но Марина перебила ее и воскликнула:
– Конечно! С большой радостью!
Директриса взяла со стола большой блокнот в зеленой обложке и пошла по широкому зеленому коридору, пригласив Наташу с Мариной следовать за ней.
Наташа закатила глаза – ну, вот зачем нужно себе душу рвать, смотреть на подкидышей?