Жители Марьиной рощи чувствовали себя участниками юбилея столицы и с гордостью говорили, что в ордене, которым правительство наградило Москву, есть хоть и крошечная, но и их доля. Над ними дружески подтрунивали, но вдруг прекратили: значительная группа старожилов была награждена медалью с профилем Юрия Долгорукого. В их числе были Федор Иванович Федорченко, Анна Павловна Худякова, Виктор Иванович Шмелев, Настасья Ивановна Талакина и немало других обитателей и уроженцев Марьиной рощи.
В книжном магазине было многолюдно. Чтобы выбраться от прилавка, капитан-лейтенант должен был дать «задний ход». Внезапно он положил «лево руля» и, козырнув, нерешительно спросил:
— Товарищ майор… извините, если не ошибаюсь, товарищ Павлов?
Летчик с усталыми глазами опустил руку с книгой и внимательно вгляделся в моряка:
— Я Павлов. А вы? Не узнаю…
— Кусков, Иван Кусков!.. Родная Марьина роща…. 604-я школа… райком комсомола…
В усталых глазах мелькнуло воспоминание:
— Ах, так это вы… ты получил тогда путевку в военно-морское?
Крепко жали руки.
— Я только что приехал в Москву по вызову начальства, — говорил моряк. — Воевал на Северном флоте. Знаешь, кого там встретил? Витьку Оболенского… помнишь, такой хилый парень, «аристократ»? Так не узнать! Тоже во флоте…
— Ты у родных остановился?
— Нет у меня никого в Москве. Кто помер, кто в эвакуации остался… Что слышно о наших ребятах, о нашем выпуске?
— Плохо слышно, — вздохнул летчик. — В трудное время жить начали. Колю Худякова помнишь? Погиб при взятии Будапешта. Вот человек-то был!.. Его отец воевал в партизанском крае. Незадолго до соединения с нашими их отряд был разгромлен немецкими карателями. Погиб отец Худякова и наш однокашник Гриша Мухин… Талантливый был парень… Васе Кашкину посмертно присвоено звание Героя за Днепр. Повезло Шурке Лаптеву: всю войну прошел без царапинки. Вот, пожалуй, и все о ком знаю… Да, уцелел еще наш славный завуч Виктор Иванович. Удивительный старик! Пошел в ополчение, отказался от всяких льгот и как-то уцелел. Конечно, постарел, обессилел, но бодрится.
Помолчали. Потом моряк вздохнул:
— Какие люди!.. Эх, не будь войны…
Поезд шел из Москвы. На большой станции проводник привел в двухместное купе пассажира с чемоданом и обратился к сидевшему на диване седому военному юристу:
— Вот, товарищ, на верхнее место.
Вошедший, плотный мужчина с орденской планкой, вежливо поклонился военному и стал располагаться на своей полке. Начался незначительный дорожный разговор. Попутчики присматривались друг к другу.
— Послушайте, — вдруг сказал штатский, — где-то я с вами встречался? Очень знакомое лицо, а вспомнить не могу…
— Да? — слегка улыбнулся военный. — А вы попробуйте.
— На Втором украинском?
— Нет. Раньше.
— Значит, до войны? На строительстве?
— Еще раньше.
— Тогда в Средней Азии? Хотя вряд ли…
— Нет, не в Средней Азии. Ну, вы подумайте, а я выйду покурить.
Штатский, видимо, обиделся. Когда военюрист вернулся, он лежал неподвижно на верхней полке и спал.
Ночью он вдруг завозился и, свесив голову с полки, взглянул на военного. Тот лежал с открытыми глазами и улыбался ему.
— Вспомнил! — сказал штатский. — Наконец вспомнил. В Москве. Вы были тогда следователем. Ваша фамилия Антонов.
— Правильно. А я вас сразу узнал. Вы Талакин.
— И не стыдно мучить человека? — весело говорил штатский, спускаясь вниз. — Я, можно сказать, извелся… Здравствуйте, товарищ Антонов.
— Здравствуйте, Алексей Васильевич.
— О, даже это помните?
— Профессиональная память… Ну как, в партии вас восстановили?
— Тогда же. Много дел наделано с тех пор. Воевал, конечно. А вы все по той же линии?
— Вроде.
— Товарищ Антонов, меня давно интересует дальнейшая судьба моих крестников.
— Это вы про то дело?
— Ну да, я же был инициатором.
— Думаете? Ну ладно, пусть так… Что ж, дело закончено давно и вполне благополучно.
— Расскажите… если можно.
— Что можно — пожалуйста. Кто вас интересует больше: Прове или Чарнок?
— Чарнок. Я его знал с детства. Если бы вы мне тогда не запретили вмешиваться…
— И очень хорошо, что запретил. Можно было спугнуть крупную дичь.
— Вот как? А мне-то говорили: Марьина роща, мелкое дело…
— Нет, Алексей Васильевич, это, собственно, разные дела, слившиеся в одно. Коротко: Чарнок долго жил в России, имел большие и старые связи с купцами и промышленниками. После февральской революции выполнял поручения своей разведки и вел переговоры с контрреволюционным офицерством. После Октября уехал на родину и вернулся в 1921 году в качестве ассистента иностранной торговой миссии. Позже его включили в состав дипломатической миссии. Тут он ловко использует старые связи для широкой организации шпионской работы. Его деятельным агентом становится бывший крупный коммерсант Прове…
— …и главным центром — магазин дорожных вещей на Петровке.
— Нет. В магазине была лишь одна из шпионских явок. Штаб помещался на квартире Прове. В организацию вовлекали как бывших людей, так и военных специалистов. Особенно интересовался Чарнок центральным военным аппаратом и некоторыми специальными учреждениями… Ну-с, организацию раскрыли. Чарнок был объявлен нежелательным иностранцем, остальные… сами понимаете…
— Это ясно. А чемоданы?
— Да, чемоданы… Это любопытная подробность. Обнаружилось, что некоторые чемоданы имели двойное дно. Внешне они отличались от обыкновенных только незначительной деталькой в арматуре. Их-то, вероятно, и привозили ночью особо доверенные возчики. В этих чемоданах, между прочим, вывозили за границу аннулированные царские акции и облигации займов…
— И ввозили фальшивые червонцы.
— Сомнительно. Много ли провезешь на дне чемодана? А риск огромный. Гораздо удобнее ввозить их пачками в солидных кожаных вализах вместе с дипломатической почтой. Отличной работы были червонцы, только специалисты могли отличить.
— Я слышал, что у Федотовых при обыске нашли червонцы заграничной выделки.
— Несколько штук. Но связи были настолько явные, что спорить не приходилось. Вот, собственно, и все.
— Да, кстати, товарищ Антонов, не встречалась ли вам в этом деле фамилия Жуков?
— Жуков?.. Жуков… Нет, не помню…
Больше ничего не удалось узнать Леше Талакину от сдержанного спутника. Леша знал еще некоторые детали, о которых умолчал военюрист. Нет, значит нельзя…