- Мы опять на исходной позиции, Марина. Раньше хоть была надежда добраться, наконец, до блондинки Ирины и, возможно, мы имели бы уже мотивы всех убийств. Теперь мы снова на нуле. Сегодня утром были обнаружены тела матери и дочери Ирины. Отравление газом... Естественно, они не сами отравились. Обе были прикованы к постелям. Мать после инсульта, а девочка попала под машину года два назад... Кто-то открыл газ ночью, когда они спали. Одно радует - на этот раз не было никаких указаний на твою причастность к преступлению.
- Какая же я идиотка! Конечно, Ирина, парализованная мать и дочка с переломом позвоночника...0на приходила к Тамаре... Они были знакомы. Кроме этого она работала уборщицей в офисе Франка Борциана...Я ее там видела... Но мне и в голову не могло придти, что блондинка из бара, Тамарина знакомая и уборщица из офиса один и тот же человек. Тогда я совсем ничего не понимаю... Что я ей сделала? Мы не были даже знакомы...
- А может быть, вы все-таки сталкивались когда-нибудь? Ее фамилия Мещерякова. Она, кстати, начинала учиться на романо-германской филологии примерно в одно время с тобой. Правда проучилась недолго, вышла замуж и родила. А там уже не до учебы ей было... Потом ее муж куда-то исчез, и она какое-то время обслуживала иностранцев в гостиницах. Об этом узнала ее мать, был грандиозный скандал. Мать пригрозила, что лишит ее родительских прав. Ирина устроилась горничной за взятку и параллельно стала искать состоятельного мужа... - И даже ездила на поиски в Германию... Мне Тамара рассказывала... И как раз во время ее отсутствия дочь попала под машину, а мать разбил инсульт. Да и замуж ее в Германии не взяли.
Можно предположить, что она мстила иностранцам за свои беды, но тогда действительно непонятно, при чем тут ты. Ну, скажем, в случае Швертфегера и Пайера тебя просто можно было подставить, направить подозрение на тебя. Так или иначе, ты была некоторым образом связана и с тем и с другим. Со Швертфегером у тебя была назначена встреча, а для Пайера Саша хотела пригласить тебя в качестве переводчицы. Однако, возле тела самой Ирины, опять же оказались твои тапочки. И сам труп почему-то оказался в непосредственной близости к тебе. Учитывая, что и немец, и австриец были довольно крупными мужчинами, кто-то должен был ей помогать. Не таскала же она их сама. Значит, теперь ее сообщник по какой-то причине продолжает настойчиво предлагать милиции тебя в качестве подозреваемой. Если бы они хотели тебя убить, то могли это сделать миллион раз. Но ни разу на твою жизнь не покушались. Я прав? Или, может быть, ты мне не все рассказываешь?
- Все. Вадим, а почему отравили Тамару?
- Я могу только предположить, что она обнаружила труп Пайера в твоей кладовке и начала догадываться, что с Ириной что-то нечисто. Возможно, Тамара давала ей ключ от кладовки. Ты же подвалом не пользовалась... Я не думаю, что Тамара должна была умереть только для того, чтобы ты предстала перед судом в качестве обвиняемой... С сыном тоже свои нюансы. То ли передозировка, то ли отравили. Выяснить это вряд ли удастся. Ты вообще-то знала, что он на игле?
- Догадывалась и даже сказала как-то Тамаре, что Сережка что-то сильно похудел. Не наркотики ли? А она сказала, что он покуривает травку. И что травка не опасна, многие ее знакомые в молодости курили и наркоманами не стали. Спорить с ней было бесполезно, она всегда была уверена в том, что ее семья самая лучшая и самая правильная, а сыновья не меньше, чем земное воплощение ангелов. Прости меня. Господи. Нельзя такое об умерших говорить.
- В нашем положении можно. Ты у нас серийный убийца, а я тебя укрываю. Есть хочешь? - внезапно Вадим перешел на бытовую тематику.
- В четыре утра? Я вообще до двенадцати ночи только и делала, что ела и пила...
- А я голоден, как стая волков. Сейчас поищу еду в холодильнике.
Сглодав кусочек лежалого сыра, и запив его пивом из жестянки, Вадим предложил подремать. Завтрашний день, по его мнению, мог оказаться очень напряженным. Мы не раздеваясь, прикорнули на широкой тахте, и Вадим почти сразу же заснул. Я лежала и думала о том, что все вокруг меня настолько запуталось со смертью Ирины Мещеряковой. Если уж Вадим не знает, с какого конца теперь браться за следствие, то уж Скоропаду это тем более не под силу. Утешало меня одно обстоятельство: меня не собираются убивать, меня просто хотят посадить в тюрьму. Но почему? Хотят завладеть моей квартирой? Это смешно. Кому нужна старая "хрущовка" со смежными комнатами! Других ценностей у меня нет, и не было. Если не считать ценностями пару тоненьких колечек из низкопробного золота и моих кошек. Может кошки у меня королевских кровей, и стоят миллионы? Ага! Держите, девушка, карман пошире, а то пачки долларов не поместятся! Наследства у меня тоже в ближайшее время не предвидится, Да и какое отношение к моему вероятному наследству могла иметь Ирина Мещерякова? Действительно, ситуация! Море покойников, покинувших этот мир не по своей воле, и ни малейшего намека на мотив убийцы. Ну что же, придется положиться на опыт и способности Вадима. Ведь говорил же Скоропад, что Вадим хороший сыщик. Буду послушной клиенткой, он и так, бедолага, со мной измучился... Небо начало сереть за окном, начинался новый день... Что он мне принесет?
День получился пустой и бестолковый. По крайней мере, лично для меня. Я бродила по чужой неуютной квартире в ожидании каких-либо новостей. Ждала их и смертельно боялась, что эти самые новости, принесут мне новые беды. Вечером, когда за окном уже стало смеркаться, пришел Вадим. Одного взгляда в его лицо хватило мне, чтобы понять, что мое положение по-прежнему сложное, и что домой в ближайшие дни мне не вернуться. Вадим попытался утешить меня марципановыми пирожными, однако, меня они вовсе не обрадовали. Да и марципан еще раз заставил вспомнить об отравленных соседях. Я не хотела задавать никаких вопросов. Мне было страшно услышать неутешительные ответы. Так мы и промолчали все время, пока Вадим что-то готовил к ужину. Я даже не пошла на кухню. Сидела на стуле, уставившись в старый журнал, и сдерживала слезы. Потом мы поели. Если признаться, мне было абсолютно безразлично, что жевать. И это было свидетельством того, что я впадаю в жесточайшую депрессию. Вадим пытался шутить по поводу начала нашей совместной жизни. Говорил о том, что в старости мы будем со смехом вспоминать о том, что сложившиеся обстоятельства, привели нас в романтичную старую квартирку, в которой мы и поняли, что не можем жить друг без друга. Я слушала и думала о своем, вновь и вновь перебирая в памяти имена и лица знакомых, друзей, коллег и однокашников по университету. КТО? Но ответа не было.
Вадим обнял меня за плечи и пересадил на диван.
- Марина, нельзя же так! Поверь мне, скоро все выяснится. Мы тут с Иваном кое-что придумали. У тебя есть заграничный паспорт?
- Мой заграничный паспорт недействителен. Старого образца.
- Нужно быстренько сделать новый. Имеется предложение отправить тебя куда-нибудь в Европу. Ну, скажем в Германию. Тебе ведь там будет легче, все же язык знаешь, а это немаловажно.
- Я дала подписку о невыезде. И потом у меня нет денег на такое путешествие. Вадим, ты говоришь о каких-то совершенно нереальных вещах.
- С подпиской как-то уладим. Скоропад не такой дубоголовый, как может показаться. Деньги тоже не проблема. Я тебя проспонсирую. В конце концов, мне тоже было бы неплохо, если бы ты на какое-то время исчезла из поля зрения преступников. Пойми, дорогая Марина, я не голливудский супергерой типа Джеймса Бонда, который одной рукой обнимает девушку, а второй набирает, не глядя, сверхсекретный код из сотни цифр и букв. Я совершенно нормальный человек. И у меня сердце замирает при одной мысли, что с тобой может что-то случиться. Мы же ничего не знаем! Возможно, что мы имеем дело с маньяком...Ну заклинило бедолагу на том, что ты должна сидеть в тюрьме, и он решил доступными ему методами помочь тебе туда переселиться.
Предложение было довольно заманчивое. В смысле, Германия... Возможно это лучший выход из моего криминального лабиринта. Да и матримониальные проблемы там я смогу решить гораздо успешнее, чем в Киеве. На Вадима, как я понимаю, рассчитывать особо не приходится. За все это время, то есть, пока он расследует дела, творящиеся вокруг меня, он ни разу не сделал ни малейшей попытки посмотреть на меня, как на женщину. Меня это естественно обескураживало, но ничего тут не попишешь, такой расклад. Хотя, я многое бы отдала за еще одну ночь, наполненную его страстью и нежностью. Ну, а если он смотрит на меня только, как на клиентку, вокруг которой клубятся криминальные загадки, тогда мне не остается ровным счетом ничего иного, чем знакомство с женихом Вилли. Пусть и обремененным возрастом и диабетом, но зато искренне желающим быть счастливым и что немаловажно осчастливить еще и меня...