Уже направляясь к двери с сумкой в руках, я вдруг осознала, что у меня нет денег даже на маршрутку до аэропорта.
- Лена, у меня к вам просьба. Одолжите мне, пожалуйста, десять гривен. - Мое самолюбие не вынесло такого унижения: мало того, что пришлось ночевать в квартире человека, который тебя и видеть не хочет, так еще и деньги приходится одалживать. И я добавила. - У меня все деньги в валюте. Упустила совсем из виду, что еще на дорогу нужно...
- Да, я забыла. Иван сказал, что у вас ни копейки при себе. Я должна вам передать от его имени... - и вынула из кармана халата стодолларовую бумажку.
Я почувствовала, что мое лицо багровеет. Выхватив купюру из кокетливо сложенных пальчиков Лены, я выскочила за дверь, не поблагодарив и не попрощавшись. В маршрутке я с ужасом вспоминала, как ловко Елена повозила меня лицом по асфальту, и не могла успокоиться, так было стыдно. Ну и счастьице Иван себе выбрал! Голову даю на отсечение, что она специально молчала о деньгах, чтобы побольнее меня укусить. Впрочем, это, видно, закон жизни. Если мужик хороший, то жена у него стерва и наоборот. Противоположности, как известно, притягиваются. Каждый ищет в своей половине то, чего нет в нем самом. В данном конкретном случае получается, что в Иване не хватает стервозности, вот он и пытается восполнить этот "недостаток" за счет Елены, у которой это качество имеется в избытке. Слава Богу, что они еше не женаты! Сергейченко имеет неплохие шансы одуматься... Хотя, какое мне дело. Тут с собой бы разобраться, наконец.
В аэропорту я поменяла оставшиеся доллары на дойчмарки. Регистрация и таможня прошли без событий. В самолете, вообще, все было выше моих самых радужных ожиданий. И только одно обстоятельство не давало мне возможности почувствовать себя нормальным человеком, летящим в Европу. Мне некуда было податься в Германии. До Нины я дозвониться не смогла, а Вадим так и не появился в аэропорту. Все же я авантюристка!
На небольшом экране в салоне демонстрировали мелодраму, и чтобы отвлечься от невеселых раздумий, я погрузилась в пучину чужих страстей и чувств. Вполне, кстати, объяснимо, если у меня из последних в наличии имелся только страх перед неизвестностью.
Время полета, как бы я не желала растянуть его, оказалось весьма коротким. Мои попутчики зашевелились и стали подтягиваться к выходу из салона. Мне торопиться было некуда. Все формальности в аэропорту много времени не заняли. Ну, шлепнули штампик о въезде в страну в мой новенький паспорт. Вежливый таможенник спросил, не везу ли я что-либо недозволенное. Да еще я заполнила декларацию о имеющихся у меня драгоценностях и деньгах. Указанная мной сумма - сто восемьдесят дойчмарок несколько удивила таможенника, и он счел необходимым предупредить, что я не имею права работать в Германии, потому что у меня туристская виза. Пришлось успокоить его, сказав, что у меня в Германии много друзей, которые ждут - не дождутся, когда я приеду и сяду им на шею. Офицер пожал плечами, видимо, изумляясь моей наивности, и сказал " Добро пожаловать".
Я брела по роскошному холлу аэропорта, с интересом отмечая, что народа в нем совсем немного. В наших аэропортах, по крайней мере раньше, было вавилонское столпотворение. Некоторые пассажиры даже ночевали на полу по углам залов ожидания, если их рейс задерживался. А здесь, ну, от силы человек двадцать, без турок - уборщиков, которых можно было отличить от пассажиров по их оранжевой униформе.
Выйдя из здания, я вздохнула по поводу, что у меня все не как у людей. Прилетела! Куда? К кому? Неподалеку стояла скамеечка и я решила присесть на нее и хорошенько обдумать свои дальнейшие действия. Только поставила сумку, как чья-то рука взялась за ее ручки. Неужели нельзя ставить сумки на скамейку, подумала я, но тут такой знакомый и долгожданный голос произнес:
- Такси не желаете?
- Вадим! - только и сумела я прошептать, еще не веря своему счастью. - Откуда ты?
- Из Киева, ласточка, из славного града - Киева... - уже по-русски ответил Вадим. - Мы с тобой в одном самолете прилетели.
- Я что-то не понимаю. Ты больше не занимаешься поисками преступников? Или взял кратковременный отпуск для поправки здоровья?
- Кое в чем ты не ошиблась. Однако, все остальное мы обсудим дома. Перестань, ради Бога дуться! Ну, не мог я, понимаешь, придти к тебе и в самолете не мог подойти! Были свои причины...
- Я способна все понять, но вот никакими причинами невозможно оправдать то, что вы с Иваном отдали меня на растерзание его пассии. - Я даже поежилась, вновь ощутив на себе ее надменно-подозрительный взгляд и торжествующее злорадство, с которым она протягивала мне сто долларов.
- В этом, скажем откровенно, ты виновата сама. Запаниковала, начала названивать кому ни попадя, засветила свое укрытие! Знаешь, давай не будем о грустном. Ты что совсем не способна порадоваться нашей встрече? Посмотри на меня! Я, например, весь сияю от счастья!
Да, да! Тот самый случай! Очки что ли темные надеть, чтобы не ослепнуть от этого сияния! Вадим выглядел уставшим и измученным. Единственное, что в нем светилось, это его умопомрачительно белозубая улыбка. Видно было, что последние дни оказались для него нелегкими.
Вадим взял такси, и мы почти два часа ехали по безукоризненно гладкому автобану мимо игрушечно красивых домиков, украшенных буйным разноцветьем ампельной герани. Германия была прекрасна. У Генриха Гейне есть поэма под названием " Германия. Зимняя сказка". Я бы сказала, что и весной Германия казалась мне похожей на сказку. Вскоре вокруг стали появляться горы. Странные какие-то, все в зеленую клеточку. Выглядело все так, будто сказочный великан прилег отдохнуть, укрывшись зеленым клетчатым пледом.
- Это виноградники, - каким-то образом Вадим уловил мое изумление и постарался найти ему такое прозаическое объяснение. - Ну что? Нравится? Здесь делают знаменитый рейнвейн. У меня дома припасено пару бутылок, попробуешь настоящего немецкого вина. Как ты? Проголодалась? Давай сделаем небольшую остановку.
Против того, чтобы перекусить, я в принципе не могла быть против уже в силу моего врожденного хорошего аппетита, чтобы не сказать обжорства. Уже и внутренности мои начинали обмениваться друг с другом ворчливыми замечаниями по поводу своего вынужденного простоя. Мы перекусили в небольшом придорожном ресторанчике, опрятном и уютном, причем, когда мы расплатившись, уже хотели вставать из-за столика хозяин, пожилой грек, принес нам по чашке превосходного кофе " от заведения". Остальную часть пути я мирно продремала на плече Вадима, о чем вообще-то сожалею, потому что пропустила немало южно-немецких ландшафтов. Проснулась я, когда машина остановилась перед воротами. Вадим вышел и открыл их, и мы въехали в аллейку из аккуратно подстриженных акаций. Дом утопал в зарослях цветущей сирени. Я вышла из такси, вдохнула теплый ароматный воздух и поняла, что именно в таких домах должны жить люди. Не в кирпично-бетонных многоэтажных скворечниках, где из природы осталась только пыль, летящая с улицы через окна, да еще грязные мусорщики - воробьи, а в таких вот одноэтажных среди деревьев и трав. Чтобы просыпаться по утрам не от утреннего мата дворников за окнами, а от пения птиц, от аромата расцветшей сирени или акации... Еще бы и кошек моих сюда и большего бы я и не желала.
Такси уехало и Вадим повел меня в свой дом. На маленькой террасе возле входных дверей стояла огромная корзина полная всяческих пакетов с надписью " Вилли Ютнер". Ого, совсем как мой немецкий жених, страдающий диабетом. Впрочем, мало ли тезок!