Вадим поцеловал мать, я попрощалась с фрау Эдит и Райкой клятвенно обещая, что непременно появлюсь в ближайшее время.
Когда мы отошли от дома моей бывшей одноклассницы, я поинтересовалась, почему вдруг такая спешка. Вадим ответил, что нужно кое-что срочно обсудить.
- Неужели ты хотела, чтобы я при всех расспрашивал тебя о киевской катавасии? Давай не будем пугать мою матушку. Она и без того напугана моим бизнесом. Все спрашивает, когда я повзрослею и займусь чем-нибудь более спокойным и безопасным.
- Есто что-то свеженькое? Очередной труп? Ага, я поняла. Меня в Киеве нет, но остались мои кошки. Они у меня специально выдрессированы...Воспользовавшись, что Ивана целыми днями нет дома, они до смерти искусали Елену, зашедшую проверить, не прячет ли меня Иван у себя дома...
Вадим захохотал.
- Знаешь, когда ты чего-нибудь боишься, ты говоришь очень смешные вещи. Не волнуйся! Все живы. Даже ненавистная тебе Елена. Кстати, ты ей понравилась. Она сказала Ване, что ты умеешь превосходно держать удар.
- Ну, спасибо, успокоил, а то ведь я ночи не сплю из-за того, что не сумела завоевать симпатии этой ведьмы! Мне вот показалось, что она меня возненавидела лютой ненавистью с того самого момента, когда я перешагнула порог ее квартиры. Так что же ты хотел мне рассказать?
- Пока вы с мамой общались, я позвонил Ване. И вот, что узнал. Некий господин пытался получить подтверждение того, что ты действительно находишься в следственном изоляторе. Еще он интересовался, когда будет суд. Наш общий знакомый, Игорь Скоропад, официальный следователь по твоему делу, уверил господина, что ты под арестом, и ловко устроил, чтобы за господином проследили. И дальше тебе понравится, я уверен... Выйдя из управления, наш любопытный господин отправился на встречу с хорошо тебе известным Юрой - Сашиным мужем. Прямехонько в его офис на Саксаганского. Там они поговорили о чем-то, и Юра куда-то уехал. А господин выпил пива в ближайшем баре и в конечном итоге привел наблюдателей в гостиницу "Русь". Там уже люди Скоропада выяснили, что он турист из Германии и зовут его Томас Гехт. Вот мы и добрались до вопроса. Итак, тебе приходилось встречать человека с таким именем?
- Даже и не слышала никогда этого имени!
- Ты не торопись, подумай, как следует. Ты же много работала с немцами...
- Нет, не знаю никакого Томаса Гехта. У меня хорошая память. Если бы я когда-то слышала это имя, я бы вспомнила, где и когда. Очень жаль, что не смогла облегчить твою работу.
- Ничего. У меня есть его паспортные данные и адрес. Несложно навести о нем справки.
- А куда мы едем?
- Мы едем в ратушу, то бишь городской совет. Я хочу подать заявление о продлении твоей визы.
- Разве его в ратушу подавать нужно?
- Нет, конечно. Сначала я в ратуше зарегистрирую тебя, как свою гостью, а то виза у тебя туристская, без регистрации ее не продлят. Не передумала еще погостить у меня подольше?
- Я бы и насовсем не прочь остаться, да кошки мои совсем с ума сойдут, и Ивана с ума сведут.
- Понятно, тебе с кошками лучше... я пошутил - пошутил! - поспешил он меня уверить, заметив, что лицо мое начинает мрачнеть. - Мы возьмем справку, что они не опасны для здешнего населения, и перевезем твоих драгоценных сюда. Как ты на это смотришь?
- Ой, не знаю. Поймай сначала преступников, а потом уже посмотрим, что делать со мной и моими кошками.
В ратуше было чисто, тихо и скучно. Вадим сделал все необходимое минут за двадцать. Секретарша бургомистра с интересом меня разглядывала, пока Вадим заполнял еще один бланк, и вдруг спросила.
- Это вы жену себе привезли, господин Биндер?
- Фройляйн Хильда, вы, как всегда, правы, - Вадим передал ей заполненный бланк.
Девушка пробежала глазами по листу, проверяя правильность заполнения и соответствие указанных данных нашим паспортам.
- О, мне уже попадалась эта русская фамилия. Наверное, она очень часто встречается? Похожа на нашу - Лессинг, не так ли, господин Биндер? - тарахтела словоохотливая Хильда.
- Я бы не сказал, - заметил Вадим, - фамилия, как раз наоборот, не слишком распространенная. Сколько я должен за регистрацию?
- Тридцать пять марок, пожалуйста, - Хильда трижды пересчитала сдачу и только потом отдала ее Вадиму.
- Позвоните, пожалуйста, через два дня.
- Фройляйн Хильда, хотелось бы получить регистрацию уже сегодня, - заявил Вадим, отсчитывая еще пятьдесят марок. - Помогите мне, пожалуйста, я очень вас прошу! Иначе моя невеста сбежит, и я останусь холостяком. И, как мне кажется, на этот раз уже навсегда...
- Господин Биндер, вы почему-то совершенно не замечаете девушек нашего города. Чем мы хуже ваших русских подруг? Все мужчины с ума посходили по славянкам! Не могу я этого понять!
- Вполне естественно, фройляйн Хильда, - я с невозмутимым видом вступила в разговор,- для того, чтобы это понять, нужно, как минимум, быть мужчиной...
Секретарша распахнула свои и без того огромные белесые глаза, которые не делал более яркими и толстый слой туши на ресницах.
- Извините, фройляйн Лисина, - шептала она, побледнев как полотно, - я не хотела вас обидеть... я не знала, что вы понимаете...
- Не волнуйтесь, Хильда! Она не станет на вас жаловаться бургомистру. Лучше приходите ко мне вечерком, посидим, поболтаем. Может быть и вам славянка понравится.
- Спасибо, я, конечно же, приду, господин Биндер. Я в любом случае пришла бы. Надеюсь, что смогу уже вечером принести вам справку о регистрации... Всего хорошего...
Еще раз прошу извинить меня за мою бестактность, фройляйн... - она заглянула в бланк, - Марина. Можно мне вас так называть?
- Конечно, можно. Мы - славянки - люди простые, - успокоила я секретаршу. - Значит, до вечера? Ждем вас.
Вадим предложил заехать по дороге в магазин к Вилли Ютнеру, чтобы договориться о рыбалке, но я отказалась. На сегодня мне хватит сюрпризов, рассудила я, лучше я до вечера пролежу в шезлонге где-нибудь под деревом. Устала что-то...
Когда мы вернулись, я так и сделала. Вадим ничего против не имел. Даже принес мне фрукты и пару журналов.
- Отдыхай, я у меня есть кое-какие дела. Вернусь через часик, в крайнем случае, через полтора... Да, если придет Хильда, ты ее сильно не изводи, она девушка неплохая, болтливая малость, но мы все не без греха. Ведь так? Я тебе плед принес на случай, если ветерок поднимется.
Вадим уехал. Я осталась одна на хозяйстве. Сначала думала, что не поднимусь с шезлонга ни за что на свете. Однако, моей решимости провести час в безделье хватило минут на пятнадцать. Я поднялась и пошла на кухню. Побалую-ка я Вадима, приготовлю ему манты на ужин. Кастрюли, правда, специальной нет, но попробую приспособить для варки на пару сетку из фритюрницы. Блаженствуя от того, что не нужно прилагать неимоверные усилия, чтобы провернуть через мясорубку мясо и замесить тесто, я на удивление быстро налепила полсотни азиатских пельменей. Сложила их на дощечку и спрятала в морозильник. Придет Вадим, тогда и варить начну.
Прихватив с собой мороженое, я вернулась к шезлонгу. Увы, он был занят. В нем сидела роскошная блондинка. С сожалением я должна была констатировать, натуральная. Только у натуральных блондинок бывает такая фарфоровая, полупрозрачная кожа.
- Кто вы? - спросила она.
- Я - Марина.
- Что вы здесь делаете? Где Вадим?
- Вадим скоро приедет. Я его гостья.
- Принесите себе стул, если хотите, - заявила незнакомка. - И прихватите мне колу из холодильника.
Это было произнесено с такой безапелляционностью, что я взбунтовалась.
- Не беспокойтесь! Я только хотела взять свои журналы, свежо уже здесь, я лучше, пожалуй, в гостиной устроюсь... Всего хорошего...
Если бы можно было убивать взглядом, то я уже лежала бы сраженная наповал ненавистью, сверкнувшей в фиалковых очах белокурой красавицы. Даже идя по направлению к дому, я просто-таки спиной ощущала ее, мягко говоря, недоброжелательное ко мне отношение. Сама виновата, могла бы и повежливее себя вести!