- Фамилия моей соседки Каромат - Яхъяева.
- Значит, переделали. В европейских государствах эмигранты из Союза часто пе ределывают свои фамилии, чтобы их было легче писать и произносить. Славянские окончания не по зубам европейцам. По моим данным госпожа Яхъя родилась в Хиве, жила в Бухаре, потом в Киеве, потом эмигрировала в Израиль. И уже оттуда после смерти мужа перебралась в здешний дом. Она его получила в наследство от мужа.
- И что других наследников кроме меня нет?
- В том-то и дело, что завещан этот дом только тебе. Это особо оговорено в завещании. Там тебе еще и коллекция кошек полагается.
- Неужели живых? И сколько же? Могу себе представить, как Каромат отвела, наконец, душу! Муж ей запрещал держать кошку в доме.
- Угомонись, наконец! Я все говорю совершенно серьезно. Сама видишь, это завещение уже проливает немного света на обстановку вокруг тебя. Есть еще один чрезвычайно интересный нюанс в завещании, который меня несколько обескуражил. У тебя были когда-то проблемы с правоохранительными органами?
- Нет, если не считать киевских встреч со Скоропадом.
- Тогда условие, по которому ты можешь вступить в права наследования, кажется мне по меньшей мере бессмысленным.
- Не томи! Что за условие?
- Видишь ли, наследство ты можешь получить только в том случае, если не привлекалась в уголовной ответственности. Паранойя какая-то!
- Никакая не паранойя. Просто ты не знаешь Каромат. Если бы знал, то тебе было бы все понятно. Она же сиротой была. Выросла у дальних родственников, которые приютили ее совсем крохой, после того, как ее отца, мать и старшего братишку убили грабители. Отец Каромат сдал в тот день коконы шелкопряда, наверное получил много денег. Вот ночью грабители и пришли за этими деньгами... Каромат не тронули, потому что ей было тогда чуть больше года. Она никак не смогла бы узнать убийц.
- Понятно. Она пострадала от преступников. Но ты -то тут при чем?
- Не знаю. Но если она оговорила в своем завещании это условие, то эначит это было для нее важно. И вообще, это ее право.
- Хорошо, поехали дальше. Отдельный пункт в завещании - коллекция кошек. Не живых, не пугайся. Какие-то фарфоровые, пластмассовые, каменные и так далее. Всего около тридцати штук...
- О, господи! Они размножились! Помню я эти страшилища!
На мой взгляд они дествительно были безобразные.Если бы мне кто-то подарил такое сокровище, я бы выбросила этот кошмар без всякого сожаления. А теперь придется хранить, как память о доброй Карамели.
У меня все никак не укладывалось в мозгу: родные отец и мать попрекают своей заботой, своими благодеяниями. А тут чужая по сути женщина оставляет в наследство домище в Германии. Что ж, видно придется мириться с безобразными изваяниями весьма симпатичных мне в общем зверей. Тем более, что Каромат очень ими дорожила. Особенно трепетно она стирала пыль с монстра из темносерого стекла. Я думаю, что на кошку это творение рук человеческих похоже было, как к примеру я на Джулию Робертс. То есть имеются, конечно, общие черты типа: млекопитающее, Homo sapiens, самка... У статуэтки же с настоящей кошкой была всего одна общая черта - название. А если еще вспомнить, что вместо глаз у этой с позволения сказать кошки были две зеленых стекляшки невообразимо ядовитого оттенка, то единственное, что приходит на ум - это отсутствие даже зачатков художественного вкуса у Карамели. Ладно, спрячу куда-нибудь подальше, чтобы люди не пугались...
- Ты меня слушаешь? Ау! Значит, какой-никакой мотив преступлений вроде бы наметился. Теперь моя задача - найти те ниточки, которые связывают с ними всех живых и мертвых, кто так или иначе засветился.
- Я тебе в этом не помощница. Кроме Тамары и Сашиного мужа я никого не знала...
Вадим протянул через столик руку и сжал мои пальцы. По идее я должна была ледяным голосом прошипеть "Не смей ко мне прикасаться!" А я растаяла. Его прикосновение было родным, приятным и даже интимным несмотря на то, что мы сидели на террасе кафе уже не одни. Люди в Германии были настолько необременены мыслями о добывании прожиточного минимума, что запросто могли себе позволить удовольствия и покруче кока-колы.
- Давай мириться! - на лице Вадима засветилась его неотразимая улыбка. - Ну, болван я, признаю...До меня все поздно доходит. Мариночка, сделай, будь добра, скидку на мужское врожденное скудочувствие... Поехали домой?
Он оставил деньги прямо на столике, не дожидаясь официантки. Я была не в силах противиться его обаянию, да, впрочем, и не очень-то хотелось.
В доме меня ожидало настоящее потрясение. Гостиная благоухала изысканным ароматом, исходившим от огромного букета незнакомых мне нежно-лиловых цветов. Вадим усадил меня к столу и откупорил бутылку " Шардонне". Но, когда я потянулась к бокалу, он сказал, что самый главный сюрприз он еще и не преподнес.
- Закрой глаза, - и исчез в направлении кухни.
Сюрпризы в моей жизни - явление далеко не безобидное и я жульничала, подсматривая из-под опущенных век.
Мой детектив появился в гостиной с небольшой корзинкой, украшенной голубым бантом. Поставив корзинку на стол, он скомандовал:
- Можно!
Я осторожно приоткрыла глаза и застыла, не в силах вымолвить ни слова от умиления и восторга. В корзинке на мягком кусочке искусственного меха спал, свернувшись клубочком рыжий полосатый котенок. Такой крохотный, такой славный! Вадим знал, как меня умаслить.
- Угодил?
- Еще и спрашиваешь! А почему он спит? Он не болен?
- Не думаю. Он переваривает свой обед. Этот обжора слопал дневную порцию консервов. Кстати, его зовут Ринго.
- В честь Ринго Старра? Вот не думала, что ты поклонник битлов.
- Какая ты недогадливая! Присмотрись к подарку.
Мои глаза обежали корзинку раз, другой, третий, пока не наткнулись на маленькую коробочку, искусно привязанную к банту. Ну, конечно, "ринг" по- русски " кольцо "! Все как в лучших мыльных операх - цветы, обручальное кольцо и примирение...
Вадим подал мне бокал с вином
- Мир?
А могло быть иначе? Котенок, маленький полосатый клубочек, сделал меня сговорчивой и податливой. Ни роскошный букет, ни кольцо с небольшим бриллиантиком без котенка не смогли бы так смягчить меня. Расчет Вадима был безупречен. Я вздохнула и кивнула головой.
- Ты не хочешь ответить на мое предложение?
- Если речь о кольце, то я согласна обручиться с тобой!
- То есть, ты устанавливаешь для меня испытательный срок?
- Можно и так сказать.
- Слава богу, что не отказала совсем... И еще один сюрприз - Вадим вынул из барсетки мой паспорт. - Визу тебе продлена еще на две недели. Моя фирма наняла тебя в качестве переводчика для проведения следственных мероприятий с выходцами из России. Довольна?
- Знаешь, Вадим, я не могу точно описать свои чувства по этому поводу. Как-то все сложно стало. Если раньше я шла по жизни пешком по белым и черным полосам, то теперь мне кажется, что я лечу на карусели. Раньше я огорчалась, когда черная полоса была куда шире, чем мои нервы могли безболезненно это перенести. Теперь же черные и белые полосы меняют друг друга с такой скоростью, что оба цвета слились. Получился серый... Еще утром я бы наверное обалдела бы от счастья, получив кольцо и букет вкупе с предложением руки и сердца. А сейчас... Вобщем, я согласна на обручение и ... Спасибо за визу.
- Пожалуй, ты сама все усложняешь. Нельзя ли жить попроще?
- Серьезные вещи нельзя воспринимать очень просто.
В конце концов настроение у нас обоих было испорчено. И когда Вадим спросил, почему я не надеваю кольцо, я ответила, что боюсь поцарапать котенка. Оба мы расхохотались, но ночь провели порознь, в разных комнатах. Я нянчила Ринго, который несносно пищал и искал свою теплую мохнатую маму-кошку, тычась маленьким носиком в мои руки. Потом мы с ним уснули и проспали допоздна.
На следующий день с утра заявилась Райка с двумя своими девчонками, третью она оставила у свекрови. По гостиной пронесся ураган. За считанные секунды резвые барышни перевернули, уронили и испачкали шоколадом все, что смогли достать. Райка сначала отлавливала то одну, то другую. Это мало помогло. Пока она делала внушение одной дочери, вторая со счастливым смехом отрывала бахрому от портьеры.