-- Сначала я выпила немного мартини, потом съела бутерброд с ветчиной, потом снова мартини... Когда Вадим подлил очередные пару глотков в мой бокал я уже даже и не сопротивлялась. Пришла пора и моего чистосердечного признания. Кажется, я рассказала о себе все с момента рождения по сегодняшний день, кроме последних событий с исчезновением Швертфегера. Зачем грузить человека своими неприятностями! Мона тем временем задремала на коленях у Вадима. Это было хорошим признаком. Мона редко к кому шла на руки, а удерживать ее насильно очень трудно. Моя кошка слыла среди моих знакомых неподкупным знатоком человеческих душ. Вадима она приняла сразу же, как и ее хозяйка, впрочем. Я перестала поглядывать на часы, размякла и потеряла всякую бдительность. Наверное, я просидела бы с Вадимом до скончания веков, не помня ни времени, ни своих проблем, только бы слышать его неспешные ироничные, но вовсе не обидные комментарии к моему рассказу. Наверное... Но Вадим осторожным движением переложил Мону на диван и дотронулся до моего плеча.
-- - Итак, девушка Марина, внимательно вас выслушав, я только укрепился в своем желании продолжить наше знакомство. А теперь давайте уложим меня где-нибудь на диване. В последние дни я здорово вымотался. Клянусь богами всех времен, я не буду к вам приставать. По крайней мере, сегодня. Честно говоря, боюсь произвести на вас неблагоприятное впечатление.
-- Я, конечно, была несколько разочарована подобным заявлением. Более нормальным было бы, если бы Вадим все же попытался влезть в мою постель. Однако, все, что ни
-- делается, все к лучшему. Стеля ему на диване, я предупредила, что мое зверье беспременно попробует спать верхом на нем, и что можно с ними особенно не церемониться. Вадим поймал меня в дверях спальни, обнял и чмокнул в щеку.
-- - Спокойной ночи, барышня.
-- У меня зашлось сердце, такими приятными были его прикосновения, Укладываясь, я все думала, что же я сделала не так? Почему Вадим не посягнул на место рядом со мной? Неужели я совсем его не привлекаю? С этими мыслями я погрузилась в объятия Морфея за неимением ничьих других объятий.
--
--
--
-- Проснулась я поздно, выскочила в гостиную - Вадима не было. Постель он аккуратненько сложил на диване, а на журнально-обеденном столике белел листок бумаги.
-- "Девушка, я назначаю вам свидание в три дня возле пилота НЛО. Ваш ночной собеседник".
-- Это он неплохо придумал - назвать статую крылатого Михаила-Архангела на Майдане Незалежности пилотом НЛО. Подростки, правда, насколько мне известно, окрестили ее Бэтменом. Ну что ж, тогда берегитесь меня, шевалье Вадим. Вы решили: так себе серенькая крыска с монгольскими глазами. Хорошо же, явимся вам в ином виде. Я отлежала тридцать минут в пенной ванне с маской на лице, потом еще полчаса на диване с тонизирующим компрессом опять же на лице. После всех манипуляций и косметических ухищрений выглядела я лет примерно на семь моложе. Жаль, что эффект этот очень кратковременный. Пряди волос я покрыла красящим лаком, приподняв их предварительно феном. Из одежды я выбрала легкий костюмчик из ангорки с леопардово-барсово-рысево-тигровым рисунком, который прекрасно подчеркивал мою не пышную, но хорошо оформленную грудь и довольно тонкую талию. Еще сапоги на высоком каблуке. Господь, к сожалению, не снабдил меня при рождении сверхдлинными ногами, приходится компенсировать этот пробел высокими каблучками. Сверху легкое пальто и сумку в тон сапогам подмышку. Перед выходом из дома я проверила содержимое кошелька, что весьма подпортило мой боевой настрой, и пошла, тем не менее, на штурм.
--
--
--
-- В трамвае и метро, ловя на себе заинтересованные взгляды мужчин от двадцати и старше, я просто таяла. Что ни говори, а внимание противоположного пола здорово вдохновляет женщину.
--
--
--
-- К месту свидания я добралась на удивление быстро, даже слишком быстро - за полчаса до срока, Рядом был магазин иностранной книги, почему было и не заглянуть. И время скоротаю, и может быть, сборничек немецких кроссвордов прикуплю. Просторный торговый зал был пуст и гулок, мне даже стало неловко, что железные набойки моих каблуков так стучат по плиткам пола. На прилавке немецкоязычного отдела я нашла россыпи старых журналов и пару тетрадочек с кроссвордами, Просмотрев их, я выбрала сборничек с самыми интересными на мой вкус заданиями и минут пять терпеливо ожидала, что ко мне подойдут, потом начала нервно постукивать кошельком по прилавку. Так и хотелось заорать на весь магазин " Ау! Есть кто живой?", Еще чуть-чуть и я лопнула бы от досады, потому что с одной стороны поджимало время, а с другой - я уже видела, как округляются глаза Вадима от лихости, с которой я расправляюсь с иноземными кроссвордами. Но тут из-за стеллажа с книгами внезапно материализовалась продавщица, дожевывая что-то по-видимому весьма не мягкое, она торопливо взяла деньги и стала торопливо отсчитывать сдачу (там было что отсчитывать: она сдала мне около гривны белой мелочью), поглядывая на меня с явным интересом, не перевелись знать еще идиоты на свете, которые покупают эту макулатуру. Из магазина я уже летела на всех парах, Однако, на рандеву вовремя мне попасть не довелось. Чуть отойдя от магазина, я лицом к лицу столкнулась с тем самым мужичком, который подвозил меня к гостинице "Днипро" на встречу с Дитером Швертфегером. Он был явно чем-то озабочен, и на мое "извините" не обратил ни малейшего внимания. Попросту отодвинув меня с дороги в сторону, он поспешил дальше. Пару минут я стояла, лихорадочно просчитывая: бежать за ним или бежать к Бэтмену, т.е. к Вадиму. Победил Вадим. Мое женское начало в последнее время заявляло о себе все сильнее, и противопоставить ему было нечего. Теперь, когда на меня разом свалились неприятности и безработица, я ощущала настоятельную потребность в сильном плече и широкой мужской груди, на которой при случае можно и выплакаться, не говоря уже о том, что она способна была подарить кроме ощущения защищенности еще и суперчувство - счастье.
--
--
--
-- Возле Бэтмена Вадима не было, в окрестностях фонтана также не наблюдалось. Последующие полчаса я вышагивала по площади, вглядываясь в каждого приближающегося к ней мужчину. Затем практически озверев от обиды на всех мужчин мира, олицетворением которых стал для меня Вадим, я спустилась в "трубу"- подземный переход и направилась ко входу в метро. У автомата с жетонами пришлось задержаться:
-- моя гривна, в силу своей чрезвычайной поношенности, не сразу пролезла в щель. Выгребая жетончики из лотка, я вдруг услышала знакомый голос, и осторожненько оглянулась. У меня за спиной улыбался Вадим.
-- - Марина, вы как стремительная лань процокали мимо меня своими очаровательными копытцами. Виноват, склоняю голову и прошу милости. Знаю, что нет мне прощения, но смените гнев на милость и примите от меня недостойного этот скромный знак восхищения вашей красотой - и протянул три лиловых гиацинта.
-- Во мне боролись две довольно мощных эмоции - обида и радость, к которой примешалось еще и неудержимое желание расхохотаться, настолько потешно прозвучала цветистая тирада Вадима. Сердце мое, в общем-то, довольно мягкое, не выдержало и дрогнуло, а губы сами собой разъехались в улыбке:
-- - Вы невыносимый человек, Вадим. На вас невозможно обидеться! Итак, где вы изучали искусство лести? Не иначе, при дворе какого-нибудь восточного правителя...
-- - Пожалуй, вы недооцениваете женскую половину нашего города. Практики сколько угодно! Все. Мариночка, хватит пробовать меня на зубок. Я - достаточно твердый. К сожалению, я случайно встретил одного знакомого, с которым мне пришлось выяснять некоторые вопросы. Задержался и ужасно боялся, что вас уже не найду в этом столпотворении. (Это он имел в виду акцию "Гринписа", начавшуюся минут десять назад на Крещатике). Если я прощен, то позвольте пригласить вас на обед...