- С детьми всё в порядке, я с Ивон уже говорила, они там останутся на ночь, задумали во что-то играть. И Лизу мальчишки взяли тоже, представляешь? Наверно Игорь. Позвони ты, ладно? А то вдруг они передумали приходить, а я всё готовлю. Что за день такой, да ещё окно...
- Ты не волнуйся, с окном разберёмся и Игорю сейчас позвоню. Да, ты в спальню пока не ходи, а то там осколки... Я сначала подмету.
День разгонялся, стремясь к вечеру. Я договорился со стекольщиком, что он заедет уже сегодня и починит окно, поговорил с Игорем и помог Насте на кухне. На улице уже включили фонари. Они подсветили вьюгу, и снег, продолжающий засыпать город, перестал казаться злым и холодным в их жёлтых лучах. Пахло уткой и Рождеством.
Я переоделся и сидел в кабинете, когда старые, оставшиеся Насте от деда часы пробили шесть.
- Ты здесь? Я наверху, быстро. Если придут, ты открой сам.
Я услышал, как она побежала по лестнице, и сразу же позвонили в дверь. Это был стекольщик, очень молодой парень в синем комбинезоне и накинутой на плечи куртке. Машина стояла прямо у калитки, но пока он добежал до крыльца, его замело, и теперь юноша весело отряхивал снег с кудрявых светлых волос. Я показал, что нужно починить, чем он и занялся, когда в дверь снова позвонили. Оставив Ханса, так стекольщик представился, одного в спальне я пошёл открыть. Это были Лена и Игорь, все в снегу, сразу же стало шумно, Игорь уже совал мне в руки бутылки, которые как фокусник вынимал из карманов, а я пытался помочь Лене снять шубу.
- Привет, привет! Как добрались? Так метёт!- Настя, уже праздничная и красивая, спустилась, и сразу же всё разобралось. Мне вручили шубу и вешалку, у Игоря забрали бутылки, гостям выдали тапочки и вечер начал разбег.
В гостиной стол уже ждал. Выпили за встречу, за снег, я разрезал утку и, извинившись, отправился посмотреть, как стекольщик работает, захватив вина и тарелку с закусками для него. Руки были заняты, я постучал локтем, но дверь не открылась. Из спальни не доносилось ни звука. Решив, что Ханс пошёл к машине за инструментом, я поставил тарелку на пол и, продолжая в правой руке держать бокал с вином, левой нажал на ручку. Мне пришлось приложить усилие, я вошёл и дверь резко захлопнулась за спиной. В чёрную неровную дыру в окне тянуло холодом, и в спальне было покрыто снегом почти всё: и кровать, и кресло, и ковёр, и кудрявый Ханс в своём синем комбинезоне, лежавший вниз лицом на ставшем белым ковре. Я выронил бокал, и вино вылилось в снег, сделав второе багровое пятно. Первое растекалось вокруг Ханса. Я подошёл и наклонился к нему. Комбинезон на спине на уровне сердца был порван, вокруг уже запеклась кровь. Почувствовав чьё-то присутствие, я резко выпрямился и окинул взглядом комнату. Ледяной ветер свободно гулял по ней, но и только. Нужно было немедленно позвать помощь, но что-то заставляло меня медлить и, осторожно придерживая за плечо, я положил Ханса на спину, чтобы посмотреть ему в лицо. Оно было уже совсем застывшим и казалось мёртвым, но я почувствовал слабое дыхание на губах. Он пытался сказать что-то.
Внезапно Ханс открыл глаза. Ресницы запорошило инеем, но глаза оставались живыми, они светились синим, маринновым, и это было страшно, видеть этот цвет на белом лице.
- Verfehlt nie den Weg... (Никогда не сбиться с пути...) - ему не хватало воздуха, речь прерывалась, но он продолжал.
- Ich folge stets meiner Bahn durch die Nebel der Nacht. (Я всегда на своей дороге сквозь ночной туман).
Ханс терял кровь и видимо бредил.
- Ich hole Hilfe! (Я приведу помощь!) - я сбросил оцепенение.
Он удержал меня, сжав мне руку с силой, неожиданной для раненого.
- Das gr;nste Holz im Winter gibt ein sengendes Feuer(Самое зелёное зимой дерево даёт жаркий огонь).
Маринновый цвет его глаз пронизывал. Ханс вздохнул, собирая дыхание. Ртом пошла кровь. Я хотел бежать, звать врача, что-то нужно было делать немедленно, но он ещё крепче сжал мою руку и вдруг улыбнулся. Кровь хлынула прерывистым потоком, почти не давая ему дышать, но он улыбался. Мы были в комнате, на улице шёл снег, но летнее небо отражалось в его синих глазах. Последним усилием, задержав бьющую потоком кровь, Ханс выговорил:
- Die Menschen lieben das Licht, denn es bringt Hoffnung (Люди любят свет потому, что он приносит надежду).
Его рука разжалась, глаза закрылись. Маринновый свет погас.
Внизу стучали. Я выбежал из спальни, охваченный порывом действия, хотя для Ханса всё уже кончилось. Настя стояла в прихожей, собираясь отпирать. Она пристально посмотрела на меня.
- Наконец-то приехали. Утка уже остыла. Ты взволнован? Что случилось?
Разговаривая, Настя уже открывала дверь, а в дом, весёлые, извиняющиеся за опоздание, все в снегу, входили Лена и Игорь.
Слова замерли у меня на губах. Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми и на одежде не виднелось ни пятнышка.
-Проводи ребят в гостиную, я сейчас, мне нужно на минуту...
Как заговорённый, я не мог ничего ни сказать, ни сделать, пока она уходила по лестнице наверх и только мычал что-то невнятное Игорю, который говорил без умолку, впрочем, не нуждаясь в ответах.