Аста нервно сглотнул. Он не успел добежать до комнаты и лечь в постель прежде, чем пробьёт без двадцати десять. Прежде чем мертвая тишина накроет "Городок".
- Я ходил в туалет, мэм, - парниша ссутулился.
- Длъя таких целей у каждого под кроватью лъежат утка, - женщина сверкнула глазами и посмотрела куда-то в сторону, в самую глубь тёмного коридора, словно высматривая там что-то.
- Это довольно неудобно, мэм, - учтиво улыбнулся Аста. Он готов был спорить до победного, хотя сомневался, что туалетные дискуссии - это то, что поможет ему избежать наказания.
- Итак, что бы мне с вами сдъелать, мистер Корнелиус, - старая ведьма ехидно и противно хохотнула, - я знать! - она наконец-то вновь повернулась на мальчика, вперив в него взгляд чёрных глаз - буравчиков.
Аста готов был поклясться, что если бы он не знал эту женщину лично, то подумал бы, что она сущий дьявол во плоти, заглянув в её глаза, которые сузились и теперь напоминали щели в преисподнюю. Черную и пугающую пустоту.
- Завтра вы, мъистер Корнелиус, должны будете встать в пъять утра и отдраить весь корпус этим, - она протянула парнише старую зубную щётку, повидавшую, видимо, многое на своём веку. Наверняка ею уже чистили унитазы парочку десятков раз. От щётки воняло чем-то тухлым, от чего Аста поморщился, еле сдерживая приступ тошноты, пока убирал её в карман просторных холщевых штанов.
- Тепъерь я даю вам ровно дъесять секунд добраться до вашей кровати, - с этими словами Аргентина развернулась на каблуках и почти строевым шагом направилась в свой кабинет.
«Вот грымза» - подумалось парню - «А ведь ещё легко отделался».
Он вздохнул. В любом случае, Сверчок была уже в своей постельке, и, наверное, видела, по-счёту, максимум, третий сон.
Аста зашёл в комнату, где пахло отсыревшей древесиной, мочой и ирисками, которые Себастиан стащил во время вчерашнего обеда. Гремучая смесь запахов била в нос так, что хотелось забыть, как дышать.
- Уж лучше задохнуться и умереть, чем жить и вдыхать запахи комнат в "Городке", - постоянно шутили парни, разделявшие с Астой помещение, которое и комнатой-то не назовёшь. Восемь кроватей, одна корзина для белья, служившая "шкафом" и один пыльный стол в самом углу комнаты. Пропитанные пролившейся однажды из уток мочой доски, отсыревшие деревянные балки сверху, которые того и гляди упадут вместе с потолком и прибьют ребят ещё до того, как те станут зачипированными солдатами.
Да, именно для этого они все и существуют. С самого начала им внушают, что целью всей жизни каждого ребёнка, живущего на втором этаже, является стать частью огромного проекта, значимость которого неоспоримо велика.
Детей кормят и содержат в приюте до тех пор, пока им не исполнится шестнадцать. Шестнадцатилетних отсылают на четвёртый этаж.
Аста не знал точно, что делают с подростками на четвертом этаже. Нянька Аргентина называла сей процесс "чипированием", однако, с тех пор, как его старый добрый друг Чес "отпраздновал" своё шестнадцатилетие поездкой туда и получил "боевой номер" на шею, Астари с трудом его узнал при первой же встрече на выгуле.
Бедняга Чес даже не узнал Асту, когда тот подбежал к нему, обрадованный долгожданной встречей, спустя две недели со дня, как Чеса забрали. Он просто сел на скамейку и стал смотреть вдаль, бубня что-то себе под нос и иногда нервно усмехаясь.
Иногда Аста прислушивался к болтовне и бурчанию Чеса и остальных "Чипов" - так жители Городка прозвали детей с четвёртого этажа. В основном это были математические расчёты, физические формулы, и заученные наизусть термины, значения которых, мальчишка не понимал.
Астари уселся на свою кровать и достал из-под матраса большой клок бумаги, представляющий собой склееные салфетки с обедов - тщательно прорисованный план "Городка", составленный в результате ночных похождений.
На импровизированной карте этаж был изображён лишь на половину и представлял собой несколько коридоров, вдоль так называемого общежития, столовую, кладовку и игровую площадку на третьем этаже. Что происходило за пределами второго и третьего уровней, Аста пока что не знал, но именно это они и собирались узнать во время очередной ночной вылазки с Себом.
Себ и ещё несколько мальчишек были единственными детьми, кто разделял взгляды Асты на жизнь в "Городке" и желание парня сбежать.
- Астари? - вихрастая, полностью рыжая, не мытая голова Себастиана возникла откуда-то сверху. Парнишка свесился с края верхнего этажа кровати, рискуя плюхнуться на пол и сломать шею.