- Ты, вообще-то, молодчина, Сурок. Ты очень смелый, несмотря на твой возраст. Полез со мной в вентиляцию, да и, в целом, ты очень крутой, понимаешь? - Мальчик отпустил Ковальски и растрепал его вихрастые каштановые волосы, взбурамошив прямую чёлку так, что та теперь торчала в разные стороны, открывая большой лоб.
- Понимаю, - кивнул Ронд, приободрившись.
- И темнота, и монстры, что в ней прячутся, нам с тобой не страшны, продолжал Аста, - а если появится какая-нибудь бабайка, мы её поколотим.
- Поколотим, - согласился Ронд и широко улыбнулся, - а когда выберемся из приюта, найдём маму и папу!
У Астари заслезились глаза и он отвернулся, задрав майку и, утёршись грубой, грязной тканью.
Почему-то, когда он смотрел на такого радостного и, моментами, почти счастливого Ронда Ковальски, в носу начинало неистово щипать.
Идиллию прервал приглушённый шум плавно опустившегося лифта. Мальчики замерли, словно напуганные кролики. Сердца быстро заколотились в унисон, отбивая барабанную дробь где-то в ушах.
Аста отчётливо услышал знакомый скрип тележки разнорабочего и стук её колёс о землю, усыпанную гравием. Он крепко ухватился за руку растерявшегося Ронда и утащил его в ближайшие кусты, заставив пригнуться. Ковальски открыл было рот, чтобы возмутиться, Аста настолько сильно сжал его ручонку, что запястье сильно покраснело и пульсировало, наверняка останется синяк, но быстро смекнул, в чем дело, и замер, притаившись.
Прямо у них перед носом прокатилась тележка с моющими средствами, тряпками и швабрами, а следом, шаркая о землю подошвами тяжёлых ботфортов, прошагал уборщик и разнорабочий - мистер Хендрикс.
Мужчина был похож на огромного старого стервятника. Он был тощий, бледный, правая рука у него была чуть длиннее, чем левая, а шея длинная, и, как казалось Асте, по-страшному кривая. Средней длины волосы, до отвращения грязные, чёрные, с редкой проседью, закрывали большую часть лица. Своими мерзкими неравномерными руками он цеплялся за ручку тележки, словно птица за железную жёрдочку, порой сжимая её настолько сильно, что костяшки на его пальцах становились белыми.
Мистер Хендрикс остановился в нескольких шагах от мальчишек и выпрямился. Во тьме ночной детской площадки, фигура разнорабочего ещё больше напоминала огромную худощавую птицу, и Асте казалось, что и зрение мистера Хендрикса такое же хорошее, как у стервятников, о которых мальчик прочитал в очередной книжке. Ронд, видимо, подумавший о том же, о чём и Аста, поёжился и зажмурился.
Мальчик отчаянно верил в то, что окружающие не увидят тебя, пока их не увидишь ты. Поэтому, каждый раз, когда жители Городка играли в прятки, мальчишки и девчонки часто посмеивались над глупеньким Ковальски, который просто вставал в угол, и, пряча лицо за ладонями, закрывал глаза.
Аста тихонько пихнул Ковальски в бок, и тот сдавленно охнул,
недовольно нахмурившись.
- Смотри, Сурок, - прошептал мальчишка, не обращая внимание
на недовольство младшего товарища, - что это он делает?
Мистер Хендрикс, и правда, закопошился, достав что-то из
кармана серого клетчатого плаща.
- Он явно не убираться припёрся, - деловито сообщил Ронд, и
устроился поудобнее, стараясь особо не шуметь.
Внезапно, в руках у мужчины что-то зашумело. Шум был
настолько громкий и неожиданный, что Ронд вздрогнул, и, по инерции, вцепился в руку Асты.
Мистер Хендрикс, тем временем, постучал по корпусу странной
коробочки у него в руках, поворчал, покрутил что-то, и, вздохнув, заговорил.
- Приём, приём, как слышно? - на удивление уверенным и
твёрдым голосом сказал он. Чудо - коробочка в руках мужчины снова зашумела, но, на этот раз, какофония неразборчивых звуков, к удивлению Асты, сложилась в самые настоящие и вполне разборчивые слова!
Из маленькой коробочки, находящейся в руках мистера
Хендрикса, раздался звонкий мужской голос!
- К чему эти старомодные формальности? Мы что ли с тобой на войне? - бодро протараторила коробочка и рассмеялась, заставив уборщика нахмуриться.
- На самой настоящей войне, грёбаный ты Лишайник, - рассерженно отчеканил разнорабочий, сжав коробочку в своих руках так, что Аста даже побоялся, вдруг шалтай-болталка, как успел окрестить её мальчик, сломается!
- Ли Шай Ён, - поправил голос, давясь смехом, - где ты сейчас, Хендрикс?