Отрицательно замотала головой, оседая на пол, силясь сдержать подступающие рыдания.
- Тогда рот открыла. И заглатывай хорошо! Херовый минет делаешь! Попробуешь выбрыкиваться – отдам ребятам, - выплюнул злобно слова Давид, вторгаясь членом в мой рот – глубоко, до самого конца, до глотки. Вытянул. Сделала надсадный вдох. Опять протаранил. Опять. Опять. Опять. Кончил быстро. Смахнула слюни с его семенем с подбородка. Всхлипнула, едва не повалившись на бок. Не хватало воздуха, в груди нестерпимо жгло. Ненависть к нему разъедала кислотой. Она была моим спасательным кругом, за который я держалась, барахталась в этой гадкой жиже. И мысль, что я помогаю Алине.
Меня замутило. Тошнотворный спазм скрутил мгновенно. Меня вырвало прямо в кабинете Давида. Он уже сидел за столом, в своем кожаном кресле, вертя в руках стакан с коньяком. Окинул меня брезгливым взглядом, с переплетением злости.
- Пошла отсюда! И техничку вызови, - отрывисто бросил он.
Уборщицу нашла в туалете. Привела себя в относительный порядок. На меня из зеркала смотрела исхудавшая бледная тень. Мои волосы и лицо было одного цвета. За исключением темных пятен под поблекшими голубыми глазами. Отвернулась от зеркала. Так больше не может продолжаться. Надо что – то делать… Я выбежала из офиса, такси уже ждало. На сегодня мой рабочий день был окончен. И у меня было чувство, что скоро Давид исчезнет из моей жизни.
Тогда я не знала, что попаду в руки более матерого и опасного хищника…
Глава 7
Обычно Давид никогда не тревожил меня на выходных. Часть бумаг брала домой – делала отчеты. Вот и сейчас, сидела, попивая чай, просматривая документы и делая пометки. За окном брезжил рассвет, окутывая город серостью. Было воскресенье, необычайно тихо в нашем квартале. Телефон завибрировал, сердце екнуло. Нервно махнула рукой, задела чай, разливая на стол, чашка жалобно звякнула, разбилась осколками. Будто предвещая что – то плохое…
Звонил Давид. Сказал, что бы через час я была готова. Едем на отдых, в его загородный дом. Пригрозил, предвидя мое нежелание, что отдаст Тиму и другим его ребятам. Сжала старенький смартфон в руке, сдерживала вихрь эмоций в груди. Я хотела, что бы Белецкий Давид умер, исчез с лица земли, растворился в почве. Жгучая ненависть разъедала меня изнутри, подтачивала медленно, но постоянно.
Через час я сидела внутри внедорожника, рядом – Давид. Нас сопровождали еще две машины – такие же мощные, черные, хромированные, пристроившись спереди и сзади. Сердце сжималось от тревожности, это не было похоже на обычный воскресный пикник. Конечно, я не была уверена, как именно бандиты его уровня проводят свой отдых в воскресенье, но чувствовала напряжение, исходящее от молчаливых мужчин.
- Бумаги подпиши, - Давид протянул мне ручку и папку, предварительно вытянув ту часть листов, где было указано место для подписи и дата.
Датировались бумаги прошлым месяцем. Мне это совершенно не нравилось.
- Подписывай, - зашипел мужчина, больно сжимая мое запястье, будто желал его сломать.
- Что это за бумаги?! - сдавленно прошептала я.
- Подписывай, бл*ть! Не твоего ума дела, - заревел Давид.
- У меня семья есть, - сжимаясь, просипела от напряжения.
- Ее не станет, если ты, сука, сейчас же не подпишешь эти гребанные бумажки, - оскалился Давид; трясущейся рукой поставила росчерк. И еще пару.
Давид был нервным в последнее время. Срывался, кричал. То, что он был конченным подонком и бандитом - я знала. Но и такие люди могут чего – то боятся. А он боялся. Я чувствовала это интуитивно, за его агрессией скрывался страх. Он не мог больше контролировать ситуацию, его власть обесценивалась, оружие – не являлось сто процентной защитой. Отчасти радовалась – пусть и он прочувствует весь спектр таких разрушительных эмоций. Всегда найдется тот, кто сильнее, умнее, имеет больше денег и власти.
- Давид Александрович, - обратился водитель глухо. – За нами – хвост.
Давид выматерился сквозь зубы. Сунул папку с документами мне в руки.
- Не потеряй, - сказал он, больно сжимая за предплечье. – Если меня замочат – это твой шанс на жизнь. Ну, или тебя тоже грохнут – тут уж к кому попадешь.
- Во что ты меня втянул, козел! – нервы сдали, когда машина начала вилять, набрав бешенную скорость. - У меня же семья! Сестренка маленькая!