Мы остановились. Я рухнула на землю. Тим достал полтора литровую пластиковую бутылку воды. Открыл, отпил пару глотков, передал дальше. Так странно было наблюдать за этими мужчинами, полукругом стоявшими около меня. Когда настала моя очередь, я едва не упустила бутылку – настолько тяжелой она мне показалась. Сделала пару глотков, ощутила живительную жидкость, что заструилась по саднящему горлу. Протянула трясущимися руками Давиду.
- Пей, - проговорил Давид над головой.
Приложилась к бутылке, едва не давясь. Сумела остановиться, оставив немного воды.
Раздались выстрелы. Слишком близко. Громко. Страшно. Давид схватил меня за шиворот, потащил вверх, все бросились бежать вперед. Водитель, Тим и другие немного отстали, отстреливаясь в ответ. Они задерживали преследователей. Брали весь натиск на себя. Мы же бежали с Давидом вперед. В легких не хватало воздуха, жгло огнем, в боку невыносимо кололо, мне казалось, что меня уже изрешетили пулями. Лес сотрясался от громких выстрелов, усиленных наступившей тишиной. Слышала только их, каждый раз вздрагивая и всхлипывая. Иногда лес прорезал чей – то вопль.
- Ложись, - скомандовал Давид, толкая меня под разлапистую ель; сам же пригнулся, высматривая кого – то или что – то между деревьями и ветками. Он метнулся к следующей ели, перебежками увеличивал расстояние между нами. Появилась шальная мысль – побежать, подальше от Давида, куда глаза глядят. Снова послышались выстрелы, и я прижалась к земле, желая раствориться в ней, слиться с почвой, стать как хамелеон – невидимой, без возможности обнаружения. Тело била крупная дрожь. Словно в замедленной съемке видела, как около дерева, в метрах трех от меня, упал мужчина. Совсем рядом. Его глаза казались стеклянными, смотрели прямо на меня. Он не двигался, застыл, будто восковое изваяние. На груди увеличивалось красное пятно, разрасталось на бежевом свитере, окрашиваясь более темными тонами. Отчего – то захотелось завыть. Над головой свистели пули, а я – будто выпала из реальности в очередной раз. Держала зрительный контакт с тем мужчиной, что неподвижно лежал под сосной.
Ко мне вернулся Давид, схватил за рукав, поднимая. Толкал вперед, что – то говорил, но я не вслушивалась. Отвешивал оплеухи, но они мало помогали, мне не было больно. Я не понимала, зачем я здесь, иду за мужчиной, что мучил меня. Иду вперед на пределе своих сил. Передвигаю ногами и не чувствую землю под ними. Словно в невесомости шагаю.
Начало смеркаться, становилось прохладно. Понемногу приходила в себя, ступор отпускал постепенно. Мы все еще продолжали двигаться по лесу.
Давид захрипел, оседая на землю. Повернулась, заметила, что рукав его пиджака пропитался кровью. Его ранили, похоже, что в руку. Заметив мой взгляд, оскалился:
- Че уставилась, коза? Довольна?
- Я не впутывала тебя во все это, - хрипло проговорила я. – Но я довольна.
Прислушалась к себе, ноги подкосились – рухнула недалеко от Давида. Я хотела, что бы этот мужчина исчез из моей жизни навсегда, как дурной сон. Но он внес в мою жизнь непоправимые коррективы. За себя не боялась. Умирать не хотелось. Но я могла бы пожертвовать собой, если бы была сто процентная гарантия того, что моя сестра станет здоровой.
- Сука, - с хрипотцой рассмеялся Давид. – Что ты за баба такая! Упертая, как ослиха. Молодая ж еще, посговорчивее должна быть. Денег хотеть. Жизни роскошной.
Вытянула ноги, опираясь на ствол ели спиной. Кажется, меня переехал танк.
- Роскошной жизни? – усмехнулась, сглатывая ком в горле, больно.
Повернулась к мужчине. Он понял мой посыл. Еще вчера мы могли бы ужинать в одном из элитных ресторанов города, я была бы с шикарным макияжем, прической, в брендовом платье, с драгоценностями в круглую сумму. А сегодня – посреди леса, преследуемая такими же бандитами, головорезами. Завтра – закопанная тут же, рядом с ним. И, возможно, нас никогда бы не нашли.
Перевела взгляд на бумаги. Мне все еще было интересно, что я подписала. Пока не наступила непроглядная тьма, я вытащила листы формата А4 из файла, вчитываясь в текст. Дарственные, оформленные на мое имя, счет в банке на крупную сумму, акт заключения брака… с Белецким Давидом Александровичем… Опешила. Пару минут не могла сказать ни слова. Перевела взгляд на мужчину, рассматривая его холеное, бледное лицо.