Измученная размышлениями, я быстро отключалась. Меня постоянно подташнивало и кружилась голова, быстро утомлялась. На все мои попытки связаться с Ледновским – мягко отказывали, как и на просьбы увидеться с семьей.
Проснулась внезапно, внутри все тряхнуло, словно я почуяла надвигающуюся опасность. На самом деле, опасность сидела рядом, около моей койки, выглядела холено и сурово одновременно. Ледновский сидел с невозмутимым видом лощеного аристократа, взирая на меня со скучающей снисходительностью. Терпкий парфюм, слишком тяжелый, оседал на мою кожу, пробирал мурашками, заполнял легкие. Крупный мужчина, с широким разворотом плеч и, наверняка, с красивым телом, что скрывает дорогой костюм. От него исходила металлическая энергетика, веяло холодом и темнотой. Он только с виду казался таким интеллигентным. Но его взгляд…
Короткие темные волосы, на висках - слегка затронуты серебряной сединой. Лицо – гладко выбритое, его выражение – жесткое. Тонкие губы поджаты, подбородок – тяжелый, волевой. Нос – аристократический, был бы идеальной формы, но едва различимые горбинки говорили о том, что его нос был сломан. И не раз. Глаза – желтые, как у хищного животного. Застывшие, будто янтарь – много веков назад, храня отпечаток и знания былого. Взгляд какой – то … неживой. Будто внутри у него пусто, вовсе нет души, сердца, чувств, эмоций. Тяжело вынести такой немигающий проницательный взгляд, ощущаешь себя неловко, некомфортно. Думаю, он вполне мог бы застрелить с таким спокойным выражением на лице и ни один мускул не дрогнул бы на нем…
Дрожь прошила мое тело. Жуткий. Вот как правильно охарактеризовать его. Не красавиц, но запоминающийся, врезающийся в память. Приковывающий внимание, притягивающий взгляд. Черная харизма исходила волнами, ощутимыми, густыми, тяжелыми. Есть роковые женщины. А я - встретила рокового мужика…
- Марианна Сергеевна, - холод сквозил в его сухом тоне. – Вы хотели меня… видеть.
Сглотнула ком в горле, удобнее усаживаясь на койке. Он специально все делает для того, чтобы запугать, загнать в неудобное положение, выжать максимум эмоций. Ненавязчиво показать свою власть.
- Да, - ответила хрипло, откашлявшись. – Я – ваша пленница?
Ледновский смерил меня тяжелым взглядом, выдал нечто подобия улыбки, что больше походило на оскал:
- В некотором роде.
- Моя семья… Дайте мне телефон, я хочу связаться с ними. У меня сестра больная… я… - меня затрясло, я нервничала наедине с этим мужчиной; было в нем что – то дикое, первобытное и очень опасное.
- Я осведомлен о положении дел в вашей семье, Марианна Сергеевна, - заговорил мужчина, прожигая жестким взглядом желтых глаз. – Вашей сестре предоставлена квалифицированная помощь, приставлена охрана. Это мой вам аванс, Марианна Сергеевна, и я очень надеюсь на плодотворное сотрудничество. С полной отдачей с вашей стороны. Не заставляйте меня жалеть о своих действиях.
По коже поползли мурашки, в горле кололо иглами. Стало вмиг страшнее всех угроз, что я слышала ранее от Давида.
- Что вам от меня нужно? И Давид… он… - мне становилось говорить труднее; все же, Ледновский - опасный, жуткий человек.
Все в нем, его взгляде, голосе, одежде, хищных плавных движениях и царском спокойствии говорило о его власти. Такой достанет из - под земли, если потребуется. На секунду прикрыла глаза. Как так получилось, что я, обычная девчонка из квартала – гетто, соприкоснулась с совершенно другим миром? С жестоком и страшным, где абсолютно все решают деньги и оружие, убийства и принуждение. Это все выплескивается наружу, закрывая гниль дорогими ароматами, одеждой, большими квартирами и множеством других благ.
- Ах да, запамятовал… Вы же теперь не Великоцкая, а Белецкая. Официально вы считаетесь вдовой. Мне же нужно, что бы вы подписали все бумаги, которые вам достались в наследство. Собственно, мне нужно все, что принадлежит Белецкому, - с неприятной ухмылкой ответил мужчина.
- Официально считаюсь вдовой? Это как понимать? Он умер ?.. Или нет?.. – голос мой дрожал, я ясно уловила подвох в его словах и чувствовала разочарование, кислотой разливающееся в груди.
Я желала смерти Давиду. Я – плохой человек. Но Давид был истинным злом, творил черные дела.