Через пару дней явился целый штат сотрудников: стилисты, массажисты, их помощники… Они терроризировали меня почти целый день, готовя к предстоящему вечеру. Бесконечно долгий массаж, который не помог расслабиться. Косметические процедуры и манипуляции с кожей, волосами, руками, ногами, всем телом. Это было сродни пыткам. Может, кому – то это и приносило удовольствие, только не мне.
Вечером меня облачили в изумительное синее платье. Красиво завили волосы, сделали профессиональный макияж. Я не узнавала свое отражение в зеркале. Это была не я. Другая девушка. Красивая, но несчастная. Кукла. Ледновский зашел за мной лично. Осмотрел. С прищуром, словно кобылу выбирал на торгах. Неприятно. Не сказав ни слова, взял за предплечье, вывел из особняка, усадил в одну из машин.
- Куда мы едем? – спросила, двигаясь ближе к окну; очень тяжело находиться в таком маленьком пространстве с этим мужчиной. Черная энергия исходила от него.
- Твое дело – мило улыбаться и не открывать рта, - ответил Ледновский, оскалившись на мой выразительный взгляд.
Высказать ему вслух свои мысли я не осмелилась. Он резко ухватил меня за шею, потянув к себе. Не больно, но ощутимо.
- Когда ты так смотришь, у меня встает, - заскользил взглядом по моей груди.
Не могла сделать вдох от эмоций. Взял мою руку и положил на свой член, выпирающий через идеально отглаженные брюки.
- Я вас ненавижу… - выдохнула, выдав внезапно, на инстинктах.
- Не ты одна, - усмехнулся Ледновский, отпуская меня, поправляя пиджак и член.
Отвернулась, закрыла глаза, стараясь привести в норму дыхание. Рука все еще колола, я ощущала его каменный член, кажется, будто он остался выжженным на ладони. Меня бросало то в жар, то знобило. Взгляд Ледновского пугал – он постоянно возвращал свое внимание ко мне, не смотря на бесконечные звонки. Он будто ощущал мой страх и заводился от этого сильнее.
Вскоре мы подъехали к очередному огромному особняку. Меня мутило. Двигалась, словно в тумане, в параллельной реальности. И только крепкая хватка Ледновского на предплечье была той самой нитью, что удерживала меня в этом мире. Когда – то я была по ту сторону великолепия, роскошных излишеств. Сегодня же я стояла здесь в качестве спутницы влиятельного мужчины. Как его украшение – сродни браслету или запонке. Была марионеткой, и с безвольной куклой у нас было общее то, что я не знала, в какую сторону может потянуть Ледновский, за какую ниточку - в этот раз.
Он четко дал понять, чтобы я помалкивала. При всем желании, я бы не смогла выдавить ни слова. Все силы ушли на притворные улыбки, что застывали на моих губах. Рот онемел, челюсть едва не сводило судорогой. Напряжение не отпускало ни на минуту, а рука Ледновского на талии лишь сильнее нервировала. Он явно ощущал дрожь, что прошивала мое тело. Люди подходили к нам, почтенные леди, седовласые старики, мужчины в самом расцвете сил, холеные и пахнущие достатком, перебрасывались дежурными фразами. Череда людей казалась бесконечной. Я даже не старалась запоминать их – напыщенных, в дорогущей одежде и украшениях, уверенных в своей эксклюзивности и важности. Через пару часов таких экзекуций я была на грани и Ледновский, видимо, уловил мое состояние, отпустил прогуляться по великолепному саду, густому, насыщенному, зеленому. С зонами отдыха как из сказок – все резное, с золотом и серебром, переплетенным друг с другом, образуя шедевры архитектуры. Доносились монотонные разговоры, вспышки смеха. Из зелени выскользнула девушка – официант. Что – то неуловимо знакомое мелькнуло в ее силуэте, движениях…
- Марианна… Извините… Мари… это правда ты? – изумленно зашептала Светлана; я узнала ее – высокая, стройная, с темными волосами, сплетенными сзади в тугую «гульку».
- Света… Света! - меня будто выбросило в реальность. – Светлана! Как я рада тебя видеть… - в глазах застыли слезы; она была тем связующим звеном, что соединяло меня с прошлой жизнью.
Временами мне казалось, что я надумала себе все, что было до…
- Марианна… ну ты даешь! Красавица какая! Папика подцепила? Ты должна мне все рассказать, - зашептала Света, ее глаза загорелись. – И познакомить с каким – нибудь импозантным мужчинкой! Мой – то ухажер бросил меня. Из – за тебя, между прочим!