- Ты реально думала, что получиться бежать? Казалась умнее, Марианна, - проговорил мужчина, оглаживая мои бедра.
- Что вы делаете… не надо… пожалуйста… - заскулила я, пытаясь убрать его руки, цеплялась за пальцы, что прожигали до кости, плавили кожу.
Кажется, я слышала приторно - сладковатый запах горящей плоти.
- Я решаю, что надо… что – нет, - Ледновский потянул за волосы, так, чтобы моя шея оказалась открытой, незащищенной.
Он, словно вампир или оборотень, сейчас вопьется в нежную кожу своими острыми клыками, разрывая вены. Чтобы сильной струей хлестала кровь, наполняла его рот горячей живительной влагой. Я дрожала, а он будто забавлялся моим страхом и эмоциями, что отображались на моем лице. Очертил пальцем контур губ, просунув палец внутрь моего рта. Едва могла дышать. Его манипуляции зарождали во мне что – то смутное, непонятное, смешанное со страхом и отчаянием. Сжал мою грудь – ощутимо, задевая сосок. Сглотнула, прикусив его палец. Поняла, что он уже не держит меня за волосы. Смотрела в его глаза, не в силах разорвать мистический контакт. Он не отпускал меня, продавливая, околдовывая темной харизмой. Пальцы огладили промежность, инстинктивно сжала ноги.
- Прислушайся к себе, Марианна, - заговорил хрипло Ледновский. – Чего ты хочешь?
- Бежать, - сипло прошептала я, окутанная его тяжелой энергетикой.
- А если копнуть глубже, - проговорил он, снова вплетая пальцы в мои локоны, тяня волосы.
Облизал языком мои губы, отравляя ядом. Занемела. Его лицо слишком близко. Холеное, но с жесткими чертами – ничем не исправить, не разгладить морщинки около глаз. У него тяжелый характер. Властный мужчина. Видел многое, прошел долгий путь, что оставил отпечаток на нем, закалил и выплавил стальной костяк. Я могла лишь гадать, что было в его жизни…
Нетерпеливый мелкий стук вывел меня из оцепенения. Ледновский потянул на себя, спустил так, чтобы я четко ощутила его внушительную выпуклость. Двинулись к двери. Ноги дрожали, я слегка пошатывалась. Хотела взглянуть в зеркала, чтобы привести себя в порядок, но мужчина снова властно потянул на себя, припечатывая в грудь.
На нас тут же накинулась почтенная седовласая леди, возмущенная нашим уединением и недвусмысленным видом. Но стоило Ледновскому лишь взглянуть на нее, как она сникла и мышкой юркнула за дверь.
Мы снова оказались в ярком зале, кишащем нарядными людьми.
- Дубинин - отец Белецкого, - внезапно сказал мужчина, лавируя среди толпы – люди уступали ему дорогу, чувствуя наплыв тяжелой энергии, что он источал. – Он – извращенец. Любит несовершеннолетних. Желательно – сирот. Что б никто не искал. Не поднимал шумиху.
Мне стало плохо. Мутило. Интуиция не подвела меня – тот старый хрыч, похожий на борова, не зря вызывал омерзение и стойкое чувство неправильности.
- Посмотри налево, - тихо заговорил Ледновский, кивая в сторону невысокого вертлявого парня, что крутился около симпатичной блондинки. – Эмиль – двоюродный брат Белецкого. Трижды обвинялся в изнасиловании, но избегал судов. А это – Эрика, родная сестра Давида. Наркоманка. Плотно сидит на кокаине.
Он указал на высокую черноволосую девушку, лицо которой все еще хранило следы былой красоты, несмотря на пластику и болезненный вид.
- Аурика, - Ледновский кивнул женщине – статной, в красивом светлом платье, облегающем худощавую фигуру; ее взгляд остановился на мне. – Мать Белецкого. Твоя свекровь. И самая безобидная из семейки. Она страдает от алкоголизма и злоупотребляет антидепрессантами. За ее спиной – Самир – старший брат Белецкого. Он любит жесткий секс и пытки.
- Зачем ты мне все это говоришь? - зашептала я, чувствуя, как холодеют пальцы рук, в глазах – темнеет; к горлу подступает тошнота с горькой кислотой.