Встрепенулась, понимая, что задремала на плече Ледновского, который коснулся костяшками пальцев моей щеки, будя меня. Отдышалась, прижав руки к колотящемуся сердцу, затравленно оглядываясь по сторонам. Впервые порадовалась, что я оказалась у Ледновского. Он – жесткий человек, властный, с хищным бездушным взглядом. Но он – не садист, не извращенец. По – крайней мере, я так хотела думать.
После того званого вечера, пару дней не видела Ледновского. Очередное утро выдалось таким же безликим, как и остальные. Наступило лето, но для меня давно потеряла смысл смена времен года. Я работала всегда. В жару, в стужу. Я не ждала ни летних, ни зимних каникул. У меня давно не было отпусков. Поэтому, получив столько свободного времени, я не понимала, что мне с ним делать. Читала, смотрела телевизор, скиталась по территории особняка, огражденной точно средневековая крепость. Интернетом я была обделена. Мне не разрешалось пользоваться телефоном.
Прикрыла глаза, снова погружаясь в дремоту. Дверь в мою комнату резко распахнулась. Удивленно заморгала, испугалась, вскочив с кровати. Я всегда запирала дверь в свою комнату! Вошел Ледновский, в сопровождении охраны. Один из этих мужчин выделялся – такой же высокий, мощный, с холодным режущим взглядом голубых глаз. Отчего – то поняла, что он – главный среди охраны. Сердце бешено заколотилось, отдавая в горле и висках. Мужчина передал телефон Владу, тот сухо заговорил:
- Да, Вероника Сергеевна, передаю трубку вашей внучке.
Он прикрыл динамик ладонью и вперился в меня тяжелым взглядом. Сердце оборвалось. Перестало биться вовсе…
- Максимально быстро переубеди свою родню ехать с моими людьми. Или их вырежут как отару овец.
Он всучил телефон в мои руки. Голоса не было. Я с минуту пялилась на выжидающих мужчин, позабыв о том, что на мне всего лишь трусики и тонкая льняная майка, не скрывающая ничего. Мужчины смотрели мне в лицо, застыв как изваяния. Поднесла телефон к уху.
- Ба… - получилось беззвучно, сглотнула колкий ком в горле, продолжила:
- Бабушка, послушай… Надо ехать, - старалась, чтобы мой голос звучал спокойно, скрыть дрожь, что сочилась страхом. – Да, да, Ба. Это мои друзья, бабушка. Давно знаю. И за квартирой присмотрят… И за Марсиком… Возьми, если хочешь… Как … как Алина?..
Ледновский вырвал трубку из моих рук и четко, холодным тоном, заговорил:
- Вероника Сергеевна, сейчас Елисей даст вам подробные инструкции. В ваших интересах следовать им, - он передал телефон мужчине с голубыми глазами, тот вышел из комнаты.
В моих ушах все еще звучал взволнованный голос бабушки и ее последнее «очень хорошо», сказанное про здоровье сестры.
Ледновский развернулся и так же последовал за охраной. С меня будто спало оцепенение, бросилась вслед за ним. Он развязал игру, в которой могут пострадать мои родные. И даже не попытался объяснить мне хоть что – то, извиниться, успокоить! Ярость затопила меня, я собиралась вцепиться ему в шею зубами и ногтями. Мужчина резко развернулся, хватая меня за талию. Обрушила на его грудь град ударов кулаками.
- Ты! Ты такой же как он! Как этот козел! И ты козел! Из – за вас происходит это все с нами! Со мной! Я ненавижу вас! Ненавижу! Из – за своей вражды вы готовы рушить чужие судьбы! Скоты! Оба! Ненавижу! – орала, срывая голос; мне было необходимо бить и орать, царапать и извиваться как уж на сковороде.
Мне нужно было выплеснуть все то, что так долго копилось. Некоторое время он стоял, слегка морщась, наблюдая за моей истерикой. Думаю, ему были нипочем мои удары. Когда я ослабела, он прижал меня к стене своим горячим телом. Я просто выбилась из сил, обмякла, распластанная его весом, запахом, жаром. Всхлипывала, мелко дрожа и делая рваные выдохи.
- Исчезли, - тихо сказал Ледновский в сторону, затем мне на ухо:
- Выпустим пар, девочка.
Его рука скользнула в мои трусики. Вяло воспротивилась, дернулась, мышцы нестерпимо жгло. Против Ледновского я – всего лишь птичка, он враз сломил мое сопротивление, ощупывая в сокровенных местах. Мне не было противно от его прикосновений. Терялась в его тяжелой энергетике, что окутывала меня. Его запах – пьянил. Горячие пальцы безошибочно нашли клитор, начали круговые движения, терзая плоть, массируя с каждым кругом сильнее, ощутимее, зарождая дикий вихрь внутри меня. Гремучую смесь, опасный коктейль из переплетенных чувств и эмоций. Мое тело натянулось как тетива, прошивала дрожь и сладостные стрелы, что он пускал подобно опытному охотнику. Они достигали цели, разжигая желание, выделяя нужную влагу. Пальцы соскользнули, сразу два вошли в меня, приступив к атаке, вбиваясь четко, резко, немилосердно. Большим пальцем он продолжал терзать клитор. Никогда не испытывала таких ощущений. Тихий протяжный стон зарождался во мне, вырываясь из горла. Горела под его рукой, извивалась, цеплялась за его мощное тело, впивалась зубами в дорогую ткань пиджака. Обезумела от его запаха, что рвал легкие. Его беспощадные манипуляции между моих ног выворачивали наизнанку. Меня, мой мир. Сладость – дикая, чистая, черная и порочная, разливалась по моим венам, заражая кровь ядом. Эйфория мешалась с едва болезненными толчками, проходящими на грани. Тело скрутило внезапно, сузилось до одной крохотной точки, затем – взорвалось, разлетевшись миллионом осколков. Спазмы внизу живота сжимали мышцы, из легких выбился воздух, горло саднило от хриплых стонов. Я ослепла. Моя душа отделилась от тела, я его не чувствовала. Только пульсация где – то внизу, постепенно сбавляющая обороты. Тяжелое дыхание обжигало кожу шеи. Реальность затопляла мое сознание. Ошарашено смотрела в самодовольное лицо мужчины, что все еще держал меня, а его пальцы были в моем влагалище. Он криво усмехнулся, обнажив крепкие белые зубы. Вынул пальцы из меня, поднес к моему лицу и размазал мои соки по моим губам.