Вышла из ванны. В комнате стоял Ледновский, созерцая мои наброски – в основном, пейзажи. Повернулся в мою сторону. Инстинктивно сжалась.
- Эмиля и Светлану расстреляли в его квартире, полчаса назад, - сказал он.
Меня оглушило. Когда я совладала с роем мыслей, эмоций, обрела контроль над голосом, спросила единственный вопрос, что закономерно возникал:
- Это… ты?..
Ледновский отрицательно качнул головой, выглядел спокойным и равнодушным. Вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть какой – нибудь малейший признак лжи. Но он не лгал. Я знала.
Глава 16
События лишь продолжали накаляться, обрастать слоями, как снежный ком, что влечет за собой смертельную лавину. Ледновский снова исчез на пару дней.
Внезапно проснулась среди ночи, после очередного безликого дня моего заточения. Отчего – то вышла в коридор, ведомая интуицией. С первого этажа доносились приглушенные голоса, возня. Прошла по коридору, ориентируясь на звук. Мне не давали особо свободы, я не знала коттеджа.
Ледновский откинулся на кожаном диване, около него склонился мужчина, орудуя иголкой и ниткой. Рубашка Влада была в крови, расстегнута, смята, оголяя его мощную грудь и рельефные мышцы живота, будто он – олимпийский бог. Никогда раньше не видела такого тела у мужчин в жизни. Только по телевизору и в журналах. Мне всегда казалось, что это фотошоп или спецэффекты. Но сейчас я смотрела на стальные мышцы и идеальный мужской торс.
Лицо Ледновского было спокойным, будто не его зашивали, протыкая иглой кожу раз за разом. Глаза прикрыты. В одной руке он держал бутылку чего – то алкогольного, красивого янтарного цвета, играющего бликами в стекле.
- Завязывал бы ты с этим всем, Владислав Сергеевич, - говорил врач – так мысленно окрестила мужчину, что штопал Ледновского со знанием дела, хоть и не был похож на медика; иголка смотрелась комично миниатюрной в его больших пальцах.
Чуть поодаль стояли Елисей и еще один мужчина.
- Завяжу, - криво усмехнулся Влад и, открыв глаза, резко повернулся в мою сторону.
Я не успела запрятаться. Вернее, нервно дернулась назад, прячась за стену, но Ледновский, как хищник, учуял меня и заметил. Немного помедлив, выглянула из – за стены, затем вышла, робко переминаясь с ноги на ногу.
- Елисей, - кивнул в мою сторону Ледновский; мужчина без слов понял посыл и прошел ко мне, крепко беря за предплечье и провожая до отведенной мне комнаты.
Смешанные чувства бурлили во мне. Немного подташнивало от вида крови на белоснежной рубашке. Теперь точно не смогу заснуть. Меланхолично подумала о том, что меня могут убить так же, как Свету, Эмиля. Даже к Ледновскому подобрались слишком близко. Еще раз напоминание о том, что, сколько бы не имел охраны Ледновский, власти, денежных средств на счетах, все равно он состоит из крови и плоти, как и все. Ему впору бы вживить себе адамантиевый скелет.
Утром, первым делом, спустилась на первый этаж, в гостиную. Не знала, зачем иду. Наверное, окончательно убедиться, что ночное происшествие мне не привиделось. Хотелось еще раз увидеть Влада. Несмотря на его жесткость и цинизм, на черную харизму и опасность, мужик был как чертов магнит. Притягивал неимоверно. Как огонек – неразумных мотыльков, готовых пойти на самосожжение, но увлеченных и околдованных светом. Только к Ледновскому манила тьма.
Он лежал на диване, полуголый. Рубашки на нем не было, и я неотрывно созерцала рельефные выпуклости мышц, бургящихся под гладкой кожей, кое – где помеченной шрамами – длинными и короткими, толстыми и тонкими, серебристыми и белесыми. На левом боку была наложена марлевая повязка, сверху аккуратно зафиксирована пластырем.
Прошла вперед, стараясь издавать минимум звуков. Он лежал неподвижно, застыл мраморным изваянием. Подставила дрожащие пальцы под его нос, проверяя дыхание. Кожу окатило потоком теплого воздуха. Он жив. Облегченно выдохнула, собираясь уйти. Повела себя как идиотка. Таких как Ледновский не так уж просто и вывести из игры. Нашла за кого переживать.
Пискнула от резкого движения, меня потянули за волосы. Больно. От неожиданности плюхнулась на попу.
- Нарываешься, Марианна, - хрипло проговори мужчина, вставая и усаживаясь на диване; мое лицо оказалось напротив его паха.