Нажимает большим пальцем на мои губы, гипнотизирует взглядом нечеловеческих глаз и я поддаюсь, приоткрывая рот. Проталкивает палец, слегка прикусываю, чувствую солоноватый вкус кожи. Он меняет палец на член, скользит внутрь, примеряется. Дает привыкнуть мне. Обхватываю пальчиками немаленький член, делая тугое кольцо и начиная водить вверх – вниз по нему. Мужчина шумно втягивает воздух сквозь зубы. Облизываю несмело головку, обвожу языком, углубляюсь. Чувствую, как его рука зарывается в мои длинные спутанные волосы. Засасываю, осторожно насаживаясь горлом на его член, который, кажется, еще больше разбухает. Сдерживая рвотные рефлексы, закрываю глаза, стараясь контролировать свое дыхание. Не чувствую отвращения, как это было раньше, с другими. Влад начинает подаваться бедрами вперед, убыстряясь, тараня мою глотку, удерживая мою голову за волосы, направляя, задавая нужный темп. Вбиваясь, не щадя. Слюни стекают по подбородку, капают вязкими каплями на грудь, обжигая кожу. Воздуха не хватает, в уголках глаз – скапливаются слезы, которые скоро прольются. Мужчина вытягивает член из глотки настолько, чтобы я сделала желанный вдох, а затем обрушивается с новой силой, вдалбливаясь глубоко, терзая, имея жестко. Эгоистично добиваясь собственного удовлетворения. Носом утыкаясь в жесткую поросль волос, хватаясь за стальные ноги, испещренные мышцами. Бетонные. Впиваюсь сильнее, пальцы немеют, иначе я повисну на своих волосах. Хриплю. Чувствую, как его член твердеет сильнее, рвет горло, челюсть болит. Начинает изливаться раскаленной лавой, ядом, отравляя, обжигая горло.
- Бл*дь, - бросает коротко, рычит, сжимая волосы на затылке до боли, дышит громко.
Пытаюсь высвободиться, выплюнуть сперму, что заполняет рот, но мужчина понимает мои намерения, рычит зверем:
- Глотай. Расслабь горло.
И я подчиняюсь, расслабляюсь, делаю глотки, чувствуя ярко выраженный белковый вкус. Он освобождает, наконец, мой рот – истерзанный, саднящий, мышцы ноют, а челюсть, кажется, вывернута. Отпускает. Падаю на плед, ощупывая рот - все на месте. Обтираюсь, руки и тело дрожит от напряжения, от пережитого стресса, от ветра, что вмиг стал холодным. Чувствую себя использованной. Не могу смотреть на Влада. Чувствую его руки, что тяжестью опускаются на плечи, оглаживают. Дрожь усиливается. Закутывает в плед, берет на руки, поднимает как пушинку и несет в дом. Не ощущаю своего тела. Растворилась в невесомости, в этом пугающем ненасытном мужчине. Сама хотела его – получила. Слишком много. С ним всегда ассоциируется это слово – слишком. Усталость накатывает с новой силой, озноб отступает, мне становится жарко, но сил совсем нет, даже чтобы откинуть плед, что внезапно стал колоть кожу.
Глава 22
Проснулась. Солнце светило в окна, пробиваясь сквозь слой пыли и грязи. Зажмурилась, свет резал по живому, в уголках глаз выделялись слезы. Горло саднило. Все тело ломило и тянуло. Мне было холодно. Прищурилась, осматриваясь. Виски пронзила нещадная боль. Около меня сидел Ледновский, встретилась с ним взглядом. Мой, расфокусированный, и его – желтый, цепкий, тяжелый. Отсканировал меня, помог мне усесться, протянул бутылку с водой и несколько таблеток на широкой ладони. Замотала отрицательно головой. Страшно принимать таблетки от такого человека.
- Марианна, - в тоне Ледновского заиграли предупреждающие ноты, он зафиксировал мою голову одной своей рукой, впутав пальцы в волосы; мне не было больно, но двигаться и сопротивляться желания не возникало.
Вторую ручищу он поднес к моим губам, и я подчинилась. Глотнула одну таблетку, запила, затем повторила манипуляцию. Потом Влад бесконечно долго отпаивал меня горячим чаем. Было странно наблюдать за ним и его движениями – четкими, ровными, уверенными. Я погружалась то в вязкий сон, то выныривала в реальность. Становилось жарко, пыталась раскрыться, но мужчина не позволял мне этого делать, лишь сменял свои футболки на мне, когда я достаточно пропотею. Временами прерывался на телефонные разговоры. Сквозь пелену помню, как в дом прибыл седовласый мужчина, осматривал меня, тихо переговариваясь с Владом. Затем меня разбудили, закутали в мягкий плед, и Влад отнес меня в машину. Уткнулась носом в его шею, вдыхая мужской мускусный аромат, что успокаивал.
- Не отпускай меня, - тихо прошептала я; он лишь сильнее сжал меня.
Уселись в машину, плавно двинулись вперед. Я снова погрузилась в липкую дремоту, влажную, что неприятно обволакивала меня, дурманя сознание. Лишь запах мужчины, жар его тела держал меня и нить реальности. Абстрактные непонятные образы завладевали моим разумом, тяготели надо мной, усиливая тревогу. Проваливалась в невесомость, отключаясь от всего. В следующий раз я пришла в себя, когда меня везли на каталке, надо мной склонились пара медиков. Одна из них – женщина, ухоженная, холеная, при макияже, показавшемся мне слишком ярким для мед работника. С приятным голосом. Она что – то говорила. Совсем не похожа на врача. Больше на голливудскую звезду. Куда больше ей подошла бы красная дорожка и вспышки фотокамер, а не унылый стерильный, в светлых тонах, больничный коридор. Снова погрузилась в темноту, что успокаивала.