Меня окатило жаром. Душа радостно затрепетала, уговаривая повиноваться порыву и ухватиться за призрачный шанс свободы. Разум вопил о том, что мне помогать могут только Белецкие. И я попаду из одного заключения в другое, возможно, еще более жесткое и … извращенное.
- Кто тебя послал? – тихо, почти шепотом, спросила я.
- Кристина Валерьевна, - одними губами проговорила девушка.
Еще лучше. Один плюс – она жива и даже готова строить козни своему бывшему любовнику. На глаза навернулись слезы. Второй раз мне предлагают побег в никуда. Эта женщина хочет мести, а у Ледновского – еще один враг. Как и у меня. Определенно, Кристина - не тот человек, который будет помогать другим по доброте душевной. В ее глазах – порочность и холод, безразличие и цинизм.
Обессилено упала на кровать, обреченно уставилась в белоснежный потолок. Я уже говорила, что ненавижу светлые тона?.. Сглотнула, сдерживаясь и стискивая кулаки, чтобы не зареветь навзрыд, упершись в подушку.
- Крис… - начало было медсестричка, дверь отворилась, прервав нас; девушка дернулась.
Мягко соскользнула с моей койки и исчезла. Пришел Влад. Настоящий хищник. Чует, когда нужно появиться. Я кожей и истерзанной душой чувствовала его властную энергию, что давила до тошноты. Вытесняла меня. Не смотрела на него намеренно. Не могла.
- Марианна, - тихо проговорил Ледновский.
- Чувствую себя хорошо, - ответила тихо, когда молчание затянулось и стало физически ощутимым; меня буквально прошивало от энергетики и близости мужчины.
Если он ко мне дотронется, то меня взорвет от эмоций и вывернет наизнанку.
- Бл*дь, детский сад какой – то, - хмыкнул мужчина.
- Что с Кристиной Валерьевной? - глухо прозвучало; в горле иглами закололо.
- Ты серьезно? – добавил льда в голос, поежилась. – Кристина Валерьевна начинала как проститутка, но у нее имеются мозги. Выбилась в люди. Все с ней нормально.
- Она – твоя любовница? – вопрос вырвался внезапно, не успела даже подумать.
Обернулась, встретившись взглядом с Ледновским. Он гипнотизировал меня, не позволяя разорвать наш зрительный контакт. Терзал своим волчьим взглядом. Нечеловеческим. Не может так смотреть нормальный человек.
- Я ее тр*х*л, - кивнул Влад, прищурившись.
Он спал с ней. А потом отдал на растерзание своей охране. У этого человека нет привязанностей. Он затрачивает свои ресурсы, внимание и время ровно до того момента, пока это ему выгодно. И так – во всем. Ни один мускул не дрогнет на его лице, если он сломает чьи – то жизни, искалечит души, убьет… Дьявол во плоти. Поняла, что за два месяца не узнала о нем ничего, кроме того, что у него дрянной характер, он – невероятно властный, обеспеченный, жесткий и бессердечный мужик. И связан с криминалом.
Видимо, ход моих мыслей отчетливо отобразился на моем лице. Ледновский усмехнулся, сказав:
- Тебя – не трону.
Мазнула по нему взглядом. Не верю. Поежилась, захотелось обнять себя руками, но сдержалась, отвернулась. Ощущала его пристальный колючий взгляд на себе. Хотелось скрыться от него, чувствовала себя дискомфортно, по коже табунами бегали мурашки. Стало холодно.
- Через неделю тебя выпишут, - сухо бросил Ледновский, прерывая долгое молчание.
Кивнула, так и не повернувшись в его сторону. Он вытягивал из меня силы. Чувствовала вселенскую усталость, что обрушилась на меня, делая снова больной. Выдохнула, когда он ушел. Комната стала просторней, светлее, дышать стало намного легче. Я знала, что нахожусь в другом городе, большом и чужом мне. Совершить побег становилось еще более невозможным. Даже не потешишь себя иллюзией надежды. Если нет надежды – человек погибает. Умирает постепенно, день за днем. Тает как свеча.
В день выписки старалась абстрагироваться от всего, быть спокойной. Хотя б внешне. Представляла себя улиткой, которая может спрятаться в свою раковину от всего мира. Но тоненький ехидный голосок нашептывал, что улитка – всего лишь слизняк, ее ракушка – хрупка, и если на нее не обратить внимания, можно с легкость раздавить. Внутри меня зрела буря, эмоции клокотали. Часть меня хотела увидеть Ледновского. Жаждала. Такой мужчина, если появляется в жизни женщины, не оставит ее равнодушной. Еще часть – с остатками разума и инстинкта самосохранения – хотела свести наше «общение» к минимуму. Дернулась, когда дверь открылась, и вошел молодой паренек. Слишком молодой, не похож на охрану, хотя и атлетически слажен. Заморгала, настороженно уставилась на него.