- Прогуляйся. Елисей рядом.
Благодарно кивнула, стремительно вышагивая в роскошный сад, где также были накрыты столики с закусками и алкоголем, собирая вокруг гостей. Вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом дождя. Небо окрасилось в сизый цвет, тучи – будто свинцовые, нависали низко. Кажется, я слышала отдаленный скрежет от их соприкосновения. Совсем не были легкими и воздушными. Будто сам Господь являл предзнаменование беды.
- Марианна, - повернулась; рядом стояла Кристина Валерьевна – красивая холеная женщина.
С высоко поднятой головой. С жестким взглядом. Молча рассматривали друг друга.
- Бедная девочка. Потеряла от него голову. Он выбросит тебя, как и десяток других. У него – потребительское отношение ко всему. Особенно – к женщинам, - заговорила тихо она. – Я слышала историю про твой брак с Белецким. Знаешь, что будет потом, когда он получит все, что хочет? Он выбросит тебя как котенка. Как игрушку, которая надоела. Ты останешься одна, без денег, с растоптанным самолюбием. Он сотрет тебя как личность. Искалечит душу.
- Зачем ты все это говоришь мне? – спросила я, понимая, несмотря на то, что в ней говорит ревнивая и попранная женщина, в ее словах – есть зерно правды.
Но она – не добродетель и не волонтер, что подбирает и пристраивает выброшенных котят.
- Могу помочь. Ты нам – сведения о Ледновском. Мы тебе – деньги и защиту, когда понадобиться, - сказала Кристина, испытывающе смотря на меня.
Отрицательно мотнула головой. Нет, с таким, как Ледновский, опасно играть. Он не простит обмана и будет действовать жестче обычного. К тому же, из меня никакой шпион и я не обладаю такими сведениями, как планы Ледновского.
- И правда, уперта как ослица, - недобро усмехнулась женщина; меня пронзило током – так говорил Давид.
Всегда подсознательно знала, он – жив. Метнулась с террасы. Кристина ловко перехватила меня за руку.
- Он выбросит тебя, когда наиграется. Он всех женщин считает шлюхами. Никогда не целует в губы, - зашипела Кристина. – Так что не думай, что особенная.
Вырвала руку из ее хватки. Женщина с нескрываемым удовольствием полосонула ногтями по моей руке. Быстрым шагом я добралась до холла, нырнув в толпу людей. Едва не врезалась в Ледновского. Он отсалютировал бокалом очередному знакомому, кивнул другому. Крепко обхватил меня за талию, отсканировал взглядом. Всматривалась в его желтые глаза. Спокойные, холодные. Встала на носочки, потянулась к его лицу, несмело дотрагиваясь губами к его губам. Закрыла глаза, целуя, проникая языком в его рот. Он сильнее сжал меня, вжимая в свое тело. Ответил на поцелуй, но сдержанно, прикусив ощутимо мне нижнюю губу.
Удерживал меня на носочках, посмотрел в сторону. Произнес: «Понятно».
Обернулась. В метрах пяти от нас стояла Кристина, смотрела и щурилась.
- Ты понимаешь, что ходишь по ах*енно тонкому льду? – тихо спросил Ледновский, наклоняясь к моему лицу и облизывая мои губы.
- Хочу - и хожу, - прошептала, голос сел; тело подрагивало от вихря чувств, что едва не разрывали изнутри.
Ледновский подался бедрами вперед, чтобы я почувствовала внушительный бугор его возбуждения. Взглянул поверх моей головы, криво ухмыльнулся. Ощутила взгляд, что впился меж лопаток. Повернулась. Самир Белецкий. Прожигал меня взглядом, медленно шел в нашу сторону. Он выглядел грозно, двигался как хищник. Жевалки ходили на его скулах. Он был зол, но сдерживал себя. Крылья его носа раздувались, губы – поджаты.
- Ты убил Эмиля? – тихо проговорил Самир, находясь в опасной близости от нас.
Ледновский завел меня за свою спину, держа за запястье. Выглядывала из – за его мощной фигуры.
- Нет, - бросил Влад; ожидала, что дальше последуют соболезнования, пусть и фальшивые. Я ошиблась.
Мужчины испепеляли друг друга, смотря в упор. Никто не хотел проигрывать в этой битве взглядов. Они и вправду были похожи на боксеров – тяжеловесов, два непримиримых хищника, что ходят кругами, выжидая, когда противник ошибется, даст слабину. На кону – нечто более весомое, чем пояс.