- Терять близких - больно, - сказал Влад; Самир моргнул, встрепенулся, будто избавился от заклятия, что околдовало его.
- Больно, - кивнул Самир. – Верю, что ты непричастен к гибели Эмиля. Давай заключим перемирье. Деловой договор. Пригласим другие стороны. Будут свидетелями.
- Вам нет веры, брат, - холодно ответил мужчина. – Наши договоренности плохо заканчиваются. Весь твой род – шакалы. Не умеете отвечать за свои слова и поступки.
- Ты пожалеешь, брат, - прошипел Самир. – Ты – дурак! Упертый и злопамятный шайтан! Помни о том, что всегда страдают невинные, - гадко усмехнулся он, переведя взгляд на меня, продолжил:
- Когда я доберусь до твоей мелкой сучки, от нее останется только скелет, обтянутый мышцами. Всю кожу я сниму, сантиметр за сантиметром. Пришлю тебе, вместе с записью ее криков. Ты будешь долго кричать, малышка. И проклинать тот день, когда встретила этого бессердечного человека, - он кивнул на Влада; вся кровь схлынула с моего лица.
К горлу подкатил ком, тисками сжимая его. Тошнит, воздуха не хватает. Вцепилась двумя руками в руку Ледновского. Липкий ужас окатил с головы до ног. Воображение живо рисовало картинки средневековых орудий пыток. Почему – то вспомнился отрывок из фильма, где мужчина – привязан к стулу, ему одели на голову полиэтиленовый пакет… Моя жизнь – тоже как фильм. Только я по – настоящему боюсь. И могу умереть в конце.
- Не пугай девочку, Самир, - холодно бросил Ледновский. – Только на них можешь произвести впечатление.
- Знаешь, сколько таких сладких нежных малышек побывало в моих руках? – оскалился он. – Их кожа – как размягченное масло. Нож режет до кости, даже усилий не прилагаешь. А кости ломаются – стоит только потянуть.
- Рот закрой, - усмехнулся Влад. - Клоун. Девочки – не дадут отпор. Поэтому с ними и имеешь дело.
Самир недобро усмехнулся. Подался слегка вперед, Влад не дернулся. Снова долгое противостояние взглядов, снова – Самир проиграл.
- Все решиться быстрее, чем ты думаешь, - выплюнул Самир, переводя на меня взгляд. – До встречи, малышка.
- И не так, как ты думаешь, - оскалился в ответ Влад; Самир направился в сторону террасы, а у меня ноги подкосились.
Ледновский среагировал мгновенно, подхватил за талию, прижал к себе.
- Мне страшно, - прошелестела я, повиснув в руках мужчины, вдыхая его тяжелый терпкий запах, что мог успокоить. Впитывала его силу.
- Он - извращенец. Они работают на эмоции, - проговорил Ледновский. – Лишишь его эмоций – и станешь неинтересной.
Я дрожала как осиновый лист. Не особо вслушиваясь в то, что говорил Влад. Просто слушала оттенки его голоса, который успокаивал. Чувствовала сталь его тела под дорогой одеждой и энергетику, что давила, обволакивала, давала защиту.
Глава 26
Мы ехали в машине, я вцепилась в его предплечье. Мои руки подрагивали. Сам же Ледновский выглядел спокойно, нерушимо. Его абсолютно не трогали слова Самира. Посмотрела на Влада, робко прильнула к нему, вдыхая запах парфюма, заполняя легкие. Тихо спросила, не надеясь на ответ:
- Что произошло между тобой и Белецкими?
Мужчина повернулся в мою сторону, пронизывая взглядом желтых глаз – не мигая, цепко, колюче. Потом заговорил:
- Девяностые – сложное время. Мы с Белецкими были соседями. Они предложили совместно с ними открыть собственное дело. Бизнес. Автомастерская. Отец был работягой, знал толк в машинах, многим помогал. Согласился, хоть и знал, что Белецкие замешаны в криминале. Нас это не касалось, до поры до времени. В то время я встречался с девушкой из соседнего дома, Еленой. Ты на нее похожа. Потом меня забрали в армию… - он замолчал, всматриваясь в сереющую даль. – Когда я вернулся, узнал, что моя семья погибла. Мать, отец, сестра с племянником, бабушка. Они праздновали день рождения отца в мастерской. Их взорвали. Одна Ирка осталась жива, она с ранних лет была бл*дью, редко появлялась дома. Белецкие становились жаднее, не хотели делиться с братвой. Пострадали мы. Лена на то время встречалась с Давидом. До последнего не признавалась мне в письмах, писала, что любит, ждет, как и моя семья. Потом призналась, что больше полугода с Белецким, от него беременна. У них родились 2 девочки, погодки. Из – за норова и глупости Белецких пострадали и они. Их расстреляли посреди улицы. Лена еще две недели пролежала в реанимации, потом ее сердце остановилось, - Влад посмотрел на меня; ни единый мускул не дернулся на его лице.