- О, малышка, - знакомый голос заставил вернуться в жестокое настоящее и задрожать сильнее.
Говорил Самир.
- Ты прекрасно выглядишь… Распаляешь желание продолжать, - он усмехается, вертя мой подбородок, рассматривая мое лицо; наверное, там был сплошной синяк.
Скривилась, смотря на Самира, что возвышался надо мной, напитанный силой, уверенный в себе, от него приятно пахло. В чистой дорогой одежде. Но я смотрела на него так, будто он – кусок дерьма, который я старательно обхожу, чтобы не вступить.
- Храбришься, малышка. С нетерпением жду, когда доберусь до тебя, - он потер руки. – Сейчас я работаю над Владом.
От меня не ускользнули нотки досады в его голосе. Влада не так легко запугать… Он знает, как вести себя в таких ситуациях. Он – кремень. Нерушимый, уверенный в себе, сильный. И я должна быть такой. Хотелось вырваться из плена, побежать к Владу, закрыть глаза и оказаться в его особняке. Проснуться и понять, что это все - всего лишь кошмар, что рассеется с наступлением рассвета. Хотелось увидеть его. Вдохнуть тяжелый запах парфюма, который изначально душил. А сейчас - был необходим, как кислород. Его сильная, давящая энергетика придала бы мне силы. Продолжала смотреть на Самира, испытывая его терпение. Бросая ему вызов. Зачем?.. Понимала, что опасно провоцировать такого человека… Но он должен понять, что я не боюсь его. Не боюсь?.. Стиснула зубы. Не должна бояться. Влад говорил, что ему нужны эмоции. Не получит их.
- Я не посмотрю на то, что ты - жена брата. Ты - шлюха, что с радостью легла под Ледновского, - Самир смотрел на меня свысока.
- Да, с радостью, - кивнула, стараясь убрать из голоса все краски и оттенки. – Под него ложилась с радостью, с желанием. А под твоего брата – по принуждению, под дулом пистолета, сдерживая рвоту от мерзости…
- Сука, - хмыкнул он, хватая за предплечье, сильно сжимая, намеренно делая больно. – Думаешь, что я не чувствую фальши?.. Я могу сделать так, что ты будешь кричать.
Срывает меня со стула, тянет на себя, впечатывая в сильное тело.
- Не буду, - сипло отвечаю. – Не буду.
- Посмотрим, малышка, - засмеялся мне Самир в лицо, резко разворачивая, укладывая на шатающийся стол, залитый непонятно чем, с багровыми и коричневыми потеками.
Хочет изнасиловать меня. Унизить, растоптать. Как делал Давид. В глазах собираются слезы – от ярости, что беспомощностью разъедает меня изнутри. Ярость, которая стиснула горло, не позволяла произнести ни звука. Не позволяла разжать челюсть, чтобы закричать мольбу о пощаде. И я была благодарна ей. Так я казалась сильной, бесстрашной. И глупой. Как говорил мой сосед, хулиган и вор, который постоянно участвовал в драках - не боится только дурак. Я – боялась. Внутри меня все кричало, рвалось и билось в агонии, пока Самир нарочито медленно задирал подол шикарного брендового платья, больно сжимал ягодицы, рвал кружевные трусики… Почувствовала его горячий пах, член, что заскользил по ягодицам и казался … вялым… Его не вставляло то, что я не кричу, не извиваюсь, не дергаюсь. Не возбуждала такая моя реакция. Истерически захихикала, давясь воздухом.
- Что за сука! – ругнулся Самир, возясь за спиной.
- Самир, Давид четко дал понять - до его приезда не трогать девчонку, - вступился за меня Тим, я же замерла напряженно, не обращая внимания на боль в мышцах, что жгла раскаленным железом, на то, что я оголена, перед ними.
Самир громко заматерился, его голос удалялся. Он ушел. Подавила чувство того, что Тим предотвратил нечто ужасное, что ждало меня. Выдохнула, из глаз брызнули слезы. Всхлипывала, хватая воздух ртом. Тим одернул платье, максимально аккуратно поднял меня, разворачивая к себе.
- Не зли Самира, Марианна, - тихо сказал Тим.
- Тебе какое дело? – зашипела на него.
- Он покалечит тебя, - невесело усмехнулся амбал. – Мужики и покрепче тебя обссыкались перед ним. Сломать тебя – будет его цель. Ради того, чтобы не потерять авторитет перед другими. Только Давид стоит между вами. Не разумно поступаешь, Марианна.
- Думаешь, я выберусь отсюда живой? После всего, что со мной произошло, что я видела и знаю?.. – всхлипнула, прикусив язык; в голове дико запульсировало, перед глазами – россыпь звезд.
Я снова медленно погружалась в спасительную тьму. Звуки постепенно смазывались в отдаленное единое мычание. Все расплывалось, распадалось, окрашивалось темнотой.