Давида, его брата и их подельников подняли с развалин, выводя из полуразрушенной комнаты. Метнулась к оружию – резко, быстро, аж в голове закружилось, в глазах потемнело. Ледновский не ожидал такого выпада, поэтому мне удалось вырваться. Почти на ощупь нашла пистолет, сжимая в руках и направляя в сторону Давида. Хочу убить его! За все то, что он творил. До меня, со мной, после меня. Ненавижу! Убью! Хочу, что б пуля пробила его плоть. Что б он понимал, что умирает от смертельного ранения, и что ничего не может поделать. Как я, когда он издевался надо мной. Хочу, что б он прочувствовал беспомощность, и чтобы она разрушила его.
Ледновский настигает меня в момент, накрывая своим телом, прибивая тяжелой тягучей энергетикой. Выкручивает мне руку, легко обезоруживая.
- Не-е –ет! – истошно воплю я, пытаясь вырваться, брыкаюсь, хочу укусить его; он сильно прижимает к себе, к своему пылающему телу, заполняю свои легкие его терпким мужским запахом, на разрыв.
- Тише, тише, девочка, - шепчет он над моей головой. – Тише. Больше тебя никто не обидит… Не марай свои ручки об это дерьмо… Убийство – не то, что тебе нужно… Успокойся, моя хорошая… Кошка… дикая кошка, которая любит гулять сама по себе… строптивая кошка… Сколько жил вытянула из меня… Успокойся, маленькая…
- Он… он… - захлебываясь собственными эмоциями, хочу сказать, что насиловал меня, ломал, унижал, запугивал…
- Я – рядом, - говорит Влад, крепко сжимая.
Начинаю выть, от стресса, от жалости к самой себе. От того, что все это дерьмо произошло со мной. Я пережила эту адскую мясорубку из сплетения эмоций, ощущений, страха, беспомощности и ярости, которые испепелили меня изнутри. Оставили почти одну оболочку. Выжгли пустошь в душе… Влад продолжал нашептывать успокаивающие слова, гладя меня по спине, голове, терпя мою истерику, крики и вой… Пока я не выбилась из сил, выплеснув всю свою боль на него. На смену вихрю эмоций пришла тишь. Мне казалось, я прямо вижу водную гладь – спокойную, умиротворяющую, погружающую в транс. Пружина вылетела из механизма, рассыпая конструкцию стресса и потрясений. Влад поднял меня на руки, вынося из бетонного коробка, из разрушенного здания. Нас усадили в карету скорой помощи, обследовали. Меня уложили на кушетку, что – то вкололи под руководством Влада, дали пару таблеток. Повернулась в сторону Ледновского, что сидел рядом – его широкие плечи и грудь были испещрены ранами, синяками, что начинали окрашиваться в свинцовый цвет и темнеть… Он абсолютно не походил на человека, мучающегося от физической боли. Моя голова тяжелела, тело расслаблялось. Понимала, что еще минут десять – и меня вырубит.
- Влад, - говорю тихо, смущаясь, сглатывая ком в горле, тяну к нему руки. – Я… хочу… - замолкаю, смотря на него; он понимает ход моих мыслей.
- Уверена? – спрашивает так же тихо.
- Уверена, - киваю, тянусь к нему, он рычит, тянется ко мне, сгребая в охапку, впиваясь жестким поцелуем в губы.
Будто съесть хочет, выпить досуха. Сжимает грудь - резко, на грани. Задирает полы платья, слышу треск дорогой ткани. Его пальцы проверяют мою готовность, достаточно ли я возбуждена, чтобы принять его. Находит клитор, круговыми движениями давит, заставляя скручиваться в сладкую спираль внизу живота, растекаясь по венам кипятком, огненной лавой, что захлестывает волнами. Торопливо вонзается пальцами в разгоряченную плоть, сменяя их членом – большим, бархатным, горячим и желанным. Мужчина нависает надо мной – мощный, красивый… Впиваюсь пальцами в стальные мышцы предплечий, бугрящиеся, рельефные. Он старается сдерживаться, рычит, как дикий зверь. Смотрит на меня своими желтыми глазами – и я тону в янтаре, застывая как стрекоза. Делает толчок, еще, еще. Пробиваясь глубже, пронзая насквозь, тараня. Долбит как отбойный молоток. Мышцы красиво перекатываются под кожей, покрытой каплями пота, словно бисеринками. Не прерывает зрительный контакт, вдавливается в меня, не сбавляя ритма. Завладевает полностью, заставляя пылать в его руках, плавиться. Гнуться как пластилин. Долбит, прошивает членом до основания, достает до матки. Толчки мощные, быстрые. Задыхаюсь от напора. Именно это мне нужно. Умереть в вихре ощущений и этих бешеных толчков. Стереть из памяти все, что было до… Есть только я и он… Мы занимается не сексом, не любовью. Просто тр*х*емся, выбивая из себя этот день, полный для меня жути и мерзости. Слышу хлопок дверьми машины, но мне плевать. Плевать на все, кроме того, что мы творим. Влад снова целует меня, так сильно, что воздуха едва хватает. Мычу ему в рот. Он понимает. Сбавляет напор. Мои чувства на грани. Ноющая боль по всему телу граничит с остротой бешенных быстрых ласк. Он вклинивает свою руку между нами, нажимая на клитор. Пара движений - и я сжимаюсь в атом, чтобы разлететься миллионом звездочек. Протяжный стон рвется из груди, меня выгибает дугой. Я – сплошное желе, кости – расплавились. Растворяюсь в этом мужчине с желтыми глазами. Чувствую его губы на своем виске, он запечатлел целомудренный поцелуй. Укрывает меня пледом, укутывает.