Моя интуиция вопила о том, что такой, как Давид, никогда бы не свел счеты с жизнью самостоятельно. Он слишком любил свою жизнь, власть, деньги… Он не терял надежды выйти из тюрьмы и поквитаться с нами. Со мной. Взглянула на Влада, липкий страх пополз по позвонку, слишком медленно.
- Я не причастен к этому, - оскалился он, лишь подтвердив мои самые страшные догадки; я видела в глазах Ледновского жажду мести.
Он бы не оставил Давида в живых. Во – первых, это опасно. Уверена, он доберется до каждого из семьи Дубининых – Белецких.
Встала, снова покосившись на мужчину.
- Я свободна? – спросила глухо.
Влад кивнул.
- Навсегда? – снова спросила, сжимая кулаки, не веря в происходящее.
- Да, - ответил Влад, приподняв брови в немом вопросе.
- Больше… никакого криминала?.. Никакого сотрудничества?.. Я буду жить… спокойно?.. – каждое слово давалось с трудом; он не попросит остаться, а я – слишком напугана, чтобы задавать нужные вопросы.
Это конец… Поджала губы, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя глупо, стесняясь и смущаясь.
- Да, Марианна, - мягко проговорил Ледновский. – Ты что – то хочешь сказать?
Горло перехватил спазм. Отрицательно мотнула головой.
- Тогда – прощай, Марианна. Наше, более чем плодотворное сотрудничество подошло к концу, - усмехнулся мужчина, опасно блеснув желтым взглядом, заставляя меня сжаться; будто он чуял жертву, что совсем скоро загонит и полакомиться, предварительно выждав.
- Прощай, - эхом ответила я, пятясь к выходу.
Наша история закончилась. Впрочем, я всегда успокаивала себя тем, что мы – из разных миров. Я снова вернусь в свой квартал – гетто. Правда, работать в магазин больше не вернусь. Буду подыскивать нечто другое, попробую себя в новой сфере, пока еще не решила - в какой именно. Пойду учиться на психолога.
На автомате получила свои вещи, телефон. Билет на автобус, в свой родной городок. Отправление – через пару часов. Вечером уже буду дома…
Каждый шаг давался с трудом. Пару раз останавливалась, порывалась вернуться. Что я ему скажу? Признаюсь, что влюбилась? Уверена, он много раз слышал подобные признания. Гордей говорил, что дядька не отпустит меня. Но он отпустил…
Ехала в машине, на сердце было тяжело. Бездумно пялилась в окно. Мы вообще не должны были пересечься с Ледновским. Если бы не случай. Насмешка богов – жестокая, перекраивающая мир людей, перетряхивающая его до основания. Из последних сил сдерживала слезы. Вылетела из машины Ледновского, несясь к нужной платформе, даже не попрощалась с охранником. Как в лихорадке включила телефон, набрала номер бабушки – он был первым в контактах.
- Бабушка, - срывающимся голосом ответила я. – Бабушка, я еду домой!
Моя семья была на отдыхе в санатории, в столице. Приедут через пару дней. Не помню, как доехала домой, как вошла в квартиру, что пыхнула одиночеством на меня. Казалась совсем крохотной. Позвонила по видеосвязи родным, наконец, увидев их. Все выглядели счастливыми, Алина удивила больше всех. Вытянулась, взгляд горел, на щеках – здоровый розовый румянец. Она совсем не походила на ту замкнутую девочку – тень, которую я помнила. Сейчас она была белокурой, голубоглазой куколкой, что щебетала без умолку, делясь впечатлениями. Когда мы завершили разговор, снова погрузилась в давящую тишину. Пила чай, много думала, ревела. За окном накрапывал дождь, намечалась драка местных алкашей, горела вывеска магазина, в котором я работала… Все было как раньше. Но я уже не была той, как раньше.
Под утро, измотанная своими мыслями, погрузилась в тягучий чуткий сон, часто просыпаясь в слезах, вновь окунаясь в омут липких сновидений…
Спустя 2 месяца
Вышла из прохладного здания института, вступая в жару последних августовских деньков. Сентябрь обещали холодный. Я – официально студентка первого курса по направлению «Психология», заочная форма обучения.
Квартиру в квартале – гетто продали, купили трешку в более пристойном районе. Ледновский – щедрый мужчина. Оставил огромную сумму на моих счетах, офис Белецкого, который я тоже продала. Казалось бы, моя жизнь удалась, но я отчаянно грустила и желала встречи с Ледновским. И понимала - этому не бывать.