- Не ерзай, - отрывисто бросил он, не смотря на меня, продолжая печатать в телефоне.
Я даже перестала дышать на пару секунд. Отвернулась к окну, узнавая ночной городской пейзаж. Эти районы я знаю. Скоро – мой квартал. Мое гетто.
Машина плавно затормозила около моего дома. Ринулась к двери, но мои движения пресек голос:
- Постой.
Я так и застыла, полусогнутая, задом к нему. Помедлив, повернулась. Он смотрел, не мигая, своими желтыми глазами. Хищник. Так смотрят хищники, собираясь сделать заключительный прыжок. Поежилась.
Он протянул конверт. В недоумении уставилась на него. Он ткнул мне его в руки. Села, все еще пялясь то на мужчину, то на конверт.
- Что это? – спросила я, открывая – там были деньги. Доллары. Купюр пять, не больше. Достоинством в сотню.
- Здесь более, чем достаточно, чтобы ты навсегда забыла то, что видела, - четко проговорил мужчина, будто я – умалишенная, чтобы до меня дошел смысл. – Еще раз попадешься мне на глаза – не обижайся. Я возьму тебя.
Сердце пропустило удар. Внизу живота потянуло, простреливая. Я не ослышалась?.. Посмотрела на него, осознавая – он жесткий, бессердечный, циничный человек. Он привык решать все с помощью денег – затыкать рты, закрывать глаза… Омерзение заполнило меня, затопляя горькой волной. Достала купюры. Я колебалась. Алине нужны эти деньги. Но я не знаю, чем он зарабатывает. Кажется, так мог бы выглядеть киллер. Не знаю, что движило мной в тот момент. Поддалась порыву, швырнула деньги в него и метнулась пулей из машины. Бежала до своего подъезда, своего этажа. Оказавшись в квартире, прильнула спиной к двери и беззвучно рассмеялась. Обессилено сползла на пол. Смех перешел в сдавленные рыдания. Поплелась в ванну, отмываться от тяжелых запахов и противных прикосновений. От прикосновений, что пропечатались в кожу. Тогда я была уверена, что больше никогда не увижу мужчину с глазами хищника.
Я ошибалась.
Глава 5
Последующая неделя прошла спокойно. Следующая – тоже. Алинка шла на улучшение. Они с мамой в больнице. Мать временами приезжала домой – взять чистую одежду, часть наших сбережений, тормозок.
Я варила рассольник, рядом в кастрюле кипел картофель – будет пюре. Отбивные уже упаковала – мама скоро приедет. Запекала их в духовке, потерла сверху сыром. Алина любила именно так. Бабушка была у соседки.
Достала из рюкзака пару пачек печенья – мои «плюсы» из магазина. Ира чувствовала себя виноватой после того случая, всячески пыталась наладить контакт, всунуть мне гостинчик для Алинки.
Послышался звук открываемой двери. Мама.
- Мам, все готово! – крикнула из кухни, укутывая банку с рассольником полотенцем и завязывая пакет.
Выскользнула в коридор, снимая на ходу фартук. Резко затормозила. Мама стояла бледная, будто из нее выкачали всю кровь. За ее спинами – двое бугаев, в кожаных куртках, с бандитскими мордами. Будто сошли с экрана телевизора – таких показывали в старых криминальных сериалах.
- Прости… доченька… - одними губами пролепетала мама, кривясь в приступе нахлынувших слез.
- Что это все значит? – спросила я, чувствуя, как холодеют пальцы ног, в горле образовался ком; голос дрогнул, как бы я не храбрилась.
- Дочь… я должна деньги … эти людям… - всхлипывая, говорит мама; она едва держится на ногах.
- Мама… - сглотнув несуществующий ком, оперлась на стену. – Сколько?
- Много… Я думала, возьму новый кредит. Тут без процентов… Коля, сосед наш, сказал – люди проверенные… - заикалась мама, опустившись на колени. – Прости, доча… Кредит не дали новый… Прости…
На глаза опустилась черная пелена. Слышала только стук собственного сердца. Постепенно звуки возвращались, на печке кипел рассольник, который я забыла выключить, шипел и начинал расточать запах пригоревшей жидкости. Работала монотонно вытяжка, но она не особо помогала. Заморгала, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Я понимала – передо мной бандиты. И их методы мало поменялись, пройди еще хоть сто лет прогресса. Мордовороты за спиной мамы не растаяли.