Единственное подходящее месторождение, которое они нашли, находилось под руинами Бад-судр, бывшего форпоста некромантов Ки-эн-ги. Недалеко от них, на расстоянии десятка лиг, кээра и поселились. Крепость была заброшена задолго до войны с Разрушительницей и была совершенно безжизненной. Источник под ней давал некротическую энергию, что было не совсем удобно, но выбора не было.
Впрочем, эпитет «безжизненный» по отношению к твердыне некромантов совершенно не гарантировал спокойствия. Основные всплески энергии приходились на ночное время. Иногда они приводили к спонтанному разупокаиванию, что и послужило причиной того, что птицелюди старались держать дистанцию от руин. Впрочем, мощные выбросы случались редко и кээра справлялись с ними сами.
Птицелюди и призванные ими маги и брахманы неоднократно пытались пробраться в запертые чарами подвалы крепости, где и располагался источник волшебства, однако за века им так это и не удалось.
Последние годы мощность источника стала неуклонно нарастать, а вместе этим становилось все затруднительней собирать ману. Гаруда ночью не летали и драться не могли. Сами кээра в боевой магии разбирались хуже Лоренца, а их физические данные позволяли им справиться разве что с лисой-упырем. А ведь бывало, к лагерю шаманов выходили и зомби-медведи, не говоря уже о древних окаменевших тварях и останках некромантов, полегших здесь в бою с неведомым противником.
Лоренц слушал внимательно рассказ. В принципе, что делать в этой ситуации он знал. Методики, обеспечивающие сброс лишней силы источника были не так уж и сложны в исполнении. Да, то же «вечный вихрь» — самоподдерживающееся заклинание, которое тратит ману на создание небольшого стабильного смерча и обычно используется волшебниками на месторождениях в Таире. Лоренцу требовались некоторые реагенты, которые остались в багаже и путешествовали сейчас вместе с гусарами. Но это было не смертельно, неделю кээра могли и подождать. Единственная сложность была в том, что для этого Лоренцу надо было добраться до самого источника. Но в своих силах баронет был уверен.
Он объяснил это все вождю и мальчишка заулыбался. Они уже хотели было прощаться, когда Конрад дернул за рукав Лоренца.
— Баро, мы не обсудили плату…
— Но они же союзники, и…
— Так тем более! — перебил Валадис, — Бесплатно поможем, потом уважать перестанут!
— Сам договаривайся, — торговаться Лоренц не любил, да и не очень представлял, что можно взять с бедного племени. Ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней он пока у кээра не видел. Если только получить благодарность маной…
— Вождь, — заговорил в полный голос Конрад, обращаясь к вождь с любопытством смотревшим за перешептыванием, — в благодарность за нашу помощь, мы хотим получить двух гаруда. Самца и самку детородного возраста.
Лицо Рассекающего Небо исказилось.
— Гаруда члены племени. Мы не торгуем ими!
Чистая Линия заинтересовался, почему шаман злится, и они о чем-то затараторили на своем языке. Через некоторое время Рассекающий небо нехотя произнес:
— Вы получите то, что хотите, когда повергните неживых. Но с одним условием — птицы должны пойти с вами добровольно и без всякого принуждения.
— А, это честно! Я согласен! По рукам, — Конрад протянул ладонь вождю. Тот с интересом посмотрел на нее. А потом что-то проговорил.
— Линия судьбы вполне удачно расположена, — перевел шаман, — а вот линия жизни коротка, но это еще можно изменить.
Конрад смущенно убрал руку.
— Вам пора уходить. Чистой Линии надо продолжить ритуал, — произнес Рассекающий небо.
Лоренцу было любопытно, что именно за колдовство творится в этом зале, но видя, что шаман раздражен требованием Конрада, спрашивать он не решился. Рассекающий Небо остался в зале, он что-то попытался объяснить вождю, но тот только отмахнулся. Обратно через дворец и город их провел слуга.
Асанте, Ирэн и Айрин ждали их в большом доме, который им выделили для проживания. В холле был накрыт стол — рис, фрукты, овощи, орехи. Мясо кээра ели редко, как и пили вино — только во время охоты оно полагалось воинам, большая же часть добычи охотников шла на прокорм гаруда.
— Слушай, Лоренц, мы теперь будем неделю тут сидеть и ничего не делать? — Вильгельм любил сытную пищу, и трапеза его не вдохновила.