Баронет еще сильнее покраснел.
— Лоренц, а какие у нас дальше планы? — поспешила сменить тему Асанте.
— Дождаться солдат, у них осталось тяжелое вооружение и амулеты, а затем надо будет спуститься в подземелья и провести ритуал у источника. Теоретически, ничего сложного.
— Не считая того, что где-то там гнездо древнего у-и-на-э-наг, как ты говоришь, обер, — Вильгельм посерьезнел.
— Вильгельм-джи, я смогу сразить его. Моя магия как нельзя лучше подходит для этого! Агни не оставит нас, — ответила ему Айрин.
— Иштар с нами! — педантично поправила подругу Ирэн, — Лоренц, вы же знаете, древнее зло не сможет прикоснуться ко мне.
Лоренц кивнул — девушки были правы. При должной поддержке они вдвоем имели все шансы заменить в этом бою профессиональных инквизиторов, но баронет предпочел бы обойтись вовсе без драки с непредсказуемым исходом. Тем более если Юлий не ошибался в мотивации Зиусудры, то у них были шансы договориться.
Шаман провел с ними еще от силы четверть часа, символически отпил вина, а затем удалился. Дела племени требовали его вмешательства. Вильгельм помог подняться все еще находившемуся в легкой прострации Конраду и повел его в свою комнату — провести пару лекарских ритуалов. Лоренц екоторое время посидел с девушками, но оказавшись не в силах поддержать беседу о преимуществах различных масел по уходу за кожей, ретировался к себе в покои.
Там он при свете небольшого магического шара занимался составлением заметок. Структура заклятья запиравшего путь в подземелья Бад-судр его заинтересовала. Про подобные чары Лоренц ни разу не слышал, и спешил зафиксировать все подробности, пока они не выветрились из памяти. Потом он со стоном поднялся из-за низкого столика, уселся на кровать и принялся шептать целебные заговоры, пытаясь снять боль в пояснице, куда его ударила метла. В стену рядом с входом в комнату постучали. Дверей кээра не признавали, пользуясь тяжелыми шерстяными занавесями.
— Войдите, — сказал баронет.
Занавеска откинулась и в комнату вошла Асанте.
— Привет! Ты как?
— Неплохо. Очень устал за сегодня. Что-то случилось Аса?
— Ничего, Лор. Просто Вильгельм мне недавно пересказал одну историю из твоего детства… — Асанте бесцеремонно уселась на колени оторопевшего баронета и впилась в его губы.
Специи, алкоголь, привкус фруктов и дикая сумятица в мыслях. У Лоренца даже занемел затылок от переполнявших его чувств. Он не сразу спохватился и обнял девушку.
— Я не думала, что у тебя настолько серьезная причина для страха. А раз так, то и награда должна быть соответствующей «подвигу» — она подмигнула.
— Асанте, ты моя подчиненная и я не имею права пользоваться своим служебным положением, — начал протестовать баронет, как мог твердо, а мог он не очень — мысли путались, но руку с талии не убрал. Впрочем, больше по рассеянности.
— В самом деле? — Асанте еще раз прильнула к его губам, — А теперь?
— Ммм… — произнес окончательно очумевший от близости девушки и сопутствующих физиологических реакций Лоренц.
— Вот такой ответ меня больше устраивает. Погасишь свет? Как это ни смешно, но я до сих пор стесняюсь…
Лоренц исполнил просьбу и через некоторое время в темноте раздался легкий треск надрывающейся ткани, стук оторвавшейся пуговицы. Потом комната наполнилась шорохом, тяжелым дыханием и скрипом кровати.
Взошла луна и темноту комнаты рассеял серебристый свет, падающий из окна.
— Что у тебя со спиной? Такие рубцы…
Спать Лоренц не смог, даже просто лежать рядом с Асанте для него, переполненного эмоциями, было тяжело. Поэтому он некоторое время под ее недоуменные взгляды ходил по комнате, и только потом сел на кровать.
— Это после взрыва в Ханау. Меня там пожгло, потом еще и по камням протащило взрывом…
— Бедный. Попроси Вильгельма, он поможет.
— Да, уже лучше. Мне заговор гарнизонный лекарь подсказал. Мазь есть. Пройдет.
— Натереть?
— Да, пожалуйста, я сам не везде достаю, и телекинезом неудобно.
— Тогда ложись.
Асанте взяла протянутую баночку, села верхом на баронета и начала втирать в кожу студенистое снадобье.
— Аса, а можно вопрос? Почему я?
— Такие вопросы не задают.
— Но все же… Прости, я правда не понимаю. Вильгельм…
— Он боится меня, вида не подает, но это так. Он же бежать от меня хотел сюда, на Карнатак, а я нагло за ним увязалась… Да он меня спас, с того света вытащил. Но он тогда не понимал, что я такое, а сейчас даже руку подать боится. А ты знаешь… Ведь не хуже меня понимаешь, может даже лучше — я чудовище, и все равно не сторонишься меня…