Весь день они ехали дальше на север. Последние сумасшедшие дни и бессонные ночи, проведенные на холоде, подорвали и без того не очень хорошее здоровье Лоренца. Переутомление проявило себя в виде простуды. Баронет, истекал соплями, клевал носом в седле и безуспешно пытался подремать вовремя коротких привалов.
Цивилизация закончилась. Большую часть времени только узкая ниточка дороги, ведущая через леса, была единственным напоминанием о существовании человека. Несколько раз им попадались грубо срубленные избушки, которые использовали охотники и караваны купцов. В одной из них Лоренц и Ирэн остановились на ночь. Внутри был примитивный очаг, лавки и сундук с запасом еды на пару дней — солониной и сухарями.
Девушка принялась хлопотать по хозяйству — сварила кашу, приготовила отвар трав от простуды. Обессиливший Лоренц вооружился мелком и начал рисовать фигуру большого исцеления Коха. Его познания в лечебном деле больше касались судебной медицины, но помочь себе он все же мог. В обячном состоянии Лоренца бы не затруднило сотворить это заклинание однойсилой мысли, но сейчас он был слишком слаб. Ирэн протянула Лоренцу отвар.
— Лоренц, выпейте, это поможет не хуже.
— Спасибо, — он с трудом смог протолкнуть через першащее горло жидкость, пахнущую хвоей и полынью. Из-за горечи он не сразу ощутил послевкусие характерное для марьина корня. Активируя талисман защиты от ядов, он сказал, — Ирэн, если вы вздумали усыпить меня и сбежать, то это плохая идея. Вы умрете, если не будете находиться рядом со мной.
Девушка вздрогнула и опустила глаза в пол.
— Я ничего подобного не хотела, не надо меня запугивать… — даже без магии разума было понятно, что она врет.
— Я вас не запугиваю, — Лоренц достал кинжал Эанатума из запазухи и показал его Ирэн. — Этот артефакт темной магии поглотил вашу тень, вдалеке от него, вы потеряете разум, как было в Цвикау, а если расстояние станет слишком большим, то и жизнь. Заклинание Биндинга на нем не даст никому завладеть клинком. Я же говорил, только это остановило у-и-на-э-наг. Так, что, ваша жизнь и свобода в моих руках, — невесело улыбнулся он.
Ирэн распрямилась, ее лицо стало неживым, рука дернулась к перевязи с ножами. Лоренц непроизвольно зажмурил глаза. Сколдовать ничего в ответ он не успевал, а его оружие валялось под лавкой.
— Опять рабство… — донесся до него шепот. Когда он открыл глаза, Ирэн стояла все также перед ним. Ее плечи поникли, со смиренным видом она смотрела в пол.
— Простите, что напугала вас, — девушка сняла свою куртку и начала расстегивать рубаху.
— Фрекен Деко! Что вы делаете?
— Тоже, что и обычно мне приходилось делать, когда я была в неволе.
— Прекратите сейчас же! Вы моя поднадзорная! — Лоренц опять зажмурился, чтобы не видеть женскую грудь, появившуюся в разрезе рубахи. — Я не какой-нибудь подонок!
Когда он отрыл глаза, Ирэн сидела напротив него на лавке в гораздо более целомудренном виде. Лоренц спрятал кинжал.
— Простите, я привыкла к несколько иному обращению, — она утерла слезы.
— Мне интересно, где это вы привыкли к другому обхождению? Вы говорили про неволю, но в рейхе нет рабства. Разрешено только освященное богами и традициями крепостное право. Но вы же дворянка, или я не прав?
— Вы правы, мои документы не подделка. А насчет рабства, на самом деле все не так просто… — начала Ирэн свою историю.
Шатору была одной из самых негостеприимных провинций кайзеррейха. Да, климат там был мягче, чем в Ангельтхайме, а проклятий и темной магии ей во время войны перепало значительно меньше чем солнечной Аррации, граничащей с Ки-эн-ги, и «кузне рейха» — Фридрихсланду. Рассказы про частые в центральной империи прорывы Инферно, здесь слушали как сказки.
Проблема заключалась в народе зверолюдей бистаа. Если с южными степными племенами еще можно было договориться и даже как-то разделить границу, то северные лесные тиерменшен творили, что хотели. А начинать полноценную карательную экспедицию для империи было чревато.
Второй проблемой был откровенный административный бардак. На севере от Шатору, во главе провинции Вестланн давно сидел назначенный императором граф Сколде, а на юге, в Агдере, распоряжалось, в нарушение всех таирских традиций, народное вече, которым умелый оратор, маркиз фон Пфальц мог управлять. Не без доли магии, конечно же.
Агдер, бывшая часть Эллоники, вообще стоял стороной от всех остальных частей рейха. Там никогда не было крепостного права, да и варварские традиции народовластия так и не искоренились за полторы тысячи лет после падения гегемонии южных городов-государств.