Пока кто-то еще не успел понять, что между нами происходит, я закрываю глаза и откидываю голову на стенку кабины. Какая же я, блядь, дура, если хоть на секунду поверила, что Кейд О'Коннелл способен полюбить такую, как я. И еще большая — за то, что влюбилась по уши в мужчину, который изначально был под запретом.
Сама не понимаю, как мне это удается, но я не проливаю ни одной слезы. Сейчас я не Вайолет Айла, я — Марипоса. И этого у меня никто не отнимет. Работа должна быть выполнена.
Вертолет отрывается от земли, и когда он набирает высоту, меня накрывает волной тошноты. По данным разведки, район высадки должен быть чист от боевиков, а до точки засады на Хирурга нам предстоит пройти пешком около десяти миль.
Всё это время я молчу, пока остальные говорят о семьях, шепчутся о женах и детях, хвастаются тем, что делают дома, — в то время как единственная семья, которая у меня осталась, разваливается. Чтобы отвлечься от боли, я достаю из кармана голубого мишку. Того самого, которого бабушка прислала мне, когда я проходила курс. Я провожу пальцами по меху, и сердце болезненно сжимается, когда в голове эхом отзываются жестокие слова Кейда.
Думала, мы повторим любовную историю твоей бабушки? Юная девушка влюбляется в зрелого «зеленого берета»?
Закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. В конце концов я засыпаю, борясь с болью от его слов. Он не имеет права вытаскивать меня из тьмы и швырять обратно только потому, что решил, что наши отношения обречены на ад.
Я влюбилась в него.
Внезапно вертолет дергается и резко маневрирует, и мишка выпадает у меня из рук. Я открываю глаза от турбулентности. Все стонут и шумно втягивают воздух, напряженно вглядываясь в сторону кабины пилотов. Мишка скользит по полу, медленно проезжая между солдатами, и останавливается у ног Букера. Он на секунду замирает, разглядывая его, в ореховых глазах мелькает любопытство. Я не успеваю ни попросить его бросить игрушку мне обратно, ни отстегнуть ремень, когда из кабины доносится хаотичный крик.
— РПГ!22 Они повсюду! По нам, блядь, стреляют прямо в воздухе!
Что?!
Все напрягаются. Я сжимаю ремень безопасности так сильно, что трение жжет подушечки пальцев. Мы уже около часа в воздухе, подлетаем к точке назначения. Вертолет снова дергается — на этот раз ощущение такое, будто мы проваливаемся в воздушную яму, хотя это невозможно. Держась из последних сил, пока кровь грохочет в ушах, я прикусываю щеку изнутри, во рту появляется вкус крови. Желудок подскакивает к груди, желчь обжигает горло — и мы начинаем падать. Пилоты идут на отчаянный манёвр, пытаясь посадить вертолет раньше, чем нас собьют с неба. Вдалеке мелькают горы, пока они дергают штурвалы, уворачиваясь от вражеского огня. Земля стремительно приближается.
Сдерживая крик в сжатых легких, я ищу взглядом мишку, цепляясь за любую мелочь, лишь бы не думать о худшем.
Крушение. Смерть.
Меня сейчас вырвет.
— Какого хрена?! — кричат и стонут «зеленые береты» со всех сторон в разрастающемся хаосе. Прежде чем я успеваю осознать, что делаю, мой перепуганный взгляд встречается со взглядом Кейда — уверенным и собранным.
Он снимает маску, и я машинально делаю то же самое. Желание броситься к нему и взять его за руку убивает меня. Мне это нужно; я жажду его безопасности. Если мы падаем, я хочу быть рядом с ним. Он может ненавидеть меня, но возможные последние секунды жизни мы проводим, глядя в тоскующие глаза друг друга.
Двигатель ревет, и резкая боль простреливает уши. Его лицо — последнее, что я вижу, прежде чем гравитация притягивает вертолет к земле. Удар лишает всех ориентации, и в сознании остается лишь напряженный взгляд Кейда и мысль о том, куда же подевался мишка.
43. ВАЙОЛЕТ
Я мертва?
Я не помню, как оказалась здесь. Память ускользает.
Вокруг всё черное. Нервы словно отключены, тело невесомо, и это может означать только одно: Смерть наконец забрала мою душу… верно? Но потом в звенящих ушах возвращается далекий звук двигателя вертолета — приглушенный, как в кошмаре. Воспоминания о том, как я оказалась здесь, медленно просачиваются внутрь и отметают первую мысль.
Это не сон. Это моя чудовищная реальность.
Адреналин наполняет вены, глаза открываются. Я лежу на спине, грудь судорожно вздымается, пока я жадно хватаю воздух. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь нащупать траву на земле. Я моргаю, разгоняя темноту, и сосредотачиваюсь на небе. Я вижу только звезды. Они пляшут в размытой картинке.