Жнец выпрямляется, и я тоже. Вращаю шеей так, что она несколько раз щелкает, пока двое мужчин враждебно смотрят друг на друга.
— Есть, сэр, — кивает мне Кейн.
Он отводит темно-голубые глаза, будто ему стыдно, и бьет по камню ботинком, прежде чем повернуться.
— Я не знал, что он был одним из ваших курсантов, — признается.
— Теперь знаешь. — Глаза горят, но я быстро моргаю, прежде чем успеваю что-либо почувствовать. В долю секунды боль исчезает, и оцепенение, к которому я приучил себя, возвращается.
В таком состоянии я ничего не чувствую. Это щит, который я отточил до идеала. Именно поэтому я вселяю страх и именно поэтому все называют меня «Оператор Зверь».
Все говорят, что у меня нет сердца, — и в какой-то момент я сам в это поверил. Когда в последний раз я мог улыбнуться, не чувствуя, как якорь тревоги тянет меня на дно? Я уже не помню, что значит быть счастливым, — но я этим горжусь. Это делает меня сильным. Ведь если я не способен чувствовать радость, то не смогу почувствовать и боль. Оцепенение — мой стиль жизни, и весьма успешный. Именно оно позволяет выживать в войнах, в которых я участвую, и выигрывать битвы, что разворачиваются у меня в голове.
Лопасти вертолета режут воздух вдалеке, и в наушниках начинают потрескивать микрофоны — пора расходиться, время следующей миссии.
— Извините. Возвращаюсь на базу, — отрезаю я. Кейн отступает, а Жнец проводит рукой по щетине. Бейн и Жнец смотрят друг на друга, затем снова на меня и кивают.
Я иду к стоящему «Блэк Хоуку», уже настраиваясь на предстоящую операцию вместо того, чтобы горевать о потере Дэймона. Я не позволю себе чувствовать. Это будет слишком больно, а я не такой человек.
Я — монстр.
10. ВАЙОЛЕТ
ТРИ МЕСЯЦА ДО ВЫПУСКА
♪Elastic Heart — SIA
Смешанные единоборства были частью моей жизни с тех пор, как я научилась ходить, поэтому боевые тренировки только разжигают меня.
Уиллис стоит передо мной с самоуверенной ухмылкой, в его карих глазах читается вызов.
— Давай, ударь меня прямо сюда. — Он постукивает перчаткой по подбородку, откровенно провоцируя меня.
— Дразнить её — плохая идея, — предупреждает его Престон из-за сетки. Я смотрю через плечо Уиллиса и встречаю убийственный взгляд Престона. Он всё еще зол за то, что произошло пять минут назад. Я только успела надавить на его локоть, как он почти мгновенно сдался.
Меня до сих пор никто не одолел, и я слишком наслаждаюсь процессом, чтобы останавливаться.
— Да ладно. Держу пари, эти тощие ручонки даже не дотянутся. Вот почему ты до сих пор ни разу не ударила. Спорим, что…
Не дав ему договорить, я быстро наношу удар. Мой кулак врезается ему в подбородок, и он падает на пол, закатив глаза так, что видны только белки. Его обмякшее тело с глухим стуком приземляется на спину, а остальная часть туловища обращена к тусклому потолку. Я отвожу руку и с удовлетворением фыркаю.
Все за пределами клетки возбужденно орут и лупят по металлической сетке, будто мы на воскресном матче и кто-то занес тачдаун.
Я чувствую на себе взгляд Зверя. Он стоит рядом с другими инструкторами, скрестив руки на груди. На татуированных предплечьях отчетливо вырисовываются мышцы; он напрягает их каждый раз, когда очередной боец падает. Зверя просто съедает изнутри вид моих поверженных соперников.
Уиллис приходит в сознание через несколько секунд. Он выходит вместе с сержантом Слейтером, который засыпает его вопросами, чтобы удостовериться, что тому не нужна медицинская помощь. Упираюсь рукой в бок, я жадно ловлю ртом воздух, расхаживая взад-вперед в ожидании следующего противника. Провожу по верхней губе побитыми костяшками, стирая выступивший пот.
Робертс забегает внутрь, но затем сбавляет шаг и направляется прямо ко мне. Он мягко толкает меня локтем и наклоняется к уху.
— Только не щади меня, — говорит с озорной ухмылкой.
— Не собиралась, — подмигиваю я ему, пока он в шутку хватает концы моего хвоста и слегка тянет, чтобы вызвать реакцию. Я отталкиваю его, и он тихо посмеивается.
Робертс — один из нормальных парней в группе. Всегда вежливый, уважительный, и обращается со мной как с любым другим курсантом. Он движется вокруг меня, выкладываясь на все сто, но этого недостаточно.
По губам стекает кровь, когда его шея оказывается в моем захвате, и я ощущаю, как обмякает тяжелое тело. Как только он отключается, я отпускаю его и поднимаюсь на ноги.