— Я не передумаю.
Она фыркает у меня за спиной, и следом раздается звук захлопывающейся двери.
Я:
С Днем Благодарения. Как вы с Адамом?
Пенни:
Всё хорошо. На работе завал, как всегда. Адам тоже в порядке. С каждым годом становится всё больше похож на меня, но его перфекционизм — это точно от тебя. Сейчас он на втором курсе, учится только на «отлично». Мы устроили праздничный ужин, но он ушел сразу после еды.
Я:
Рад, что у него всё отлично с учебой. Он ушел прямо в День Благодарения? Наверное, к своей девушке.
Не знаю, почему я так цепляюсь за эту тему. Я никогда не спрашивал о его личной жизни, но сейчас чувствую в груди неприятное покалывание, потому что боюсь услышать ответ. Разумеется, они вместе, и я искренне надеюсь, что оба счастливы.
Пенни:
Вообще-то нет. Я спросила про Вайолет, но он сказал, что она не приехала домой на праздники. Осталась там, где проходит подготовку. Возможно, у них проблемы, но я не люблю вмешиваться, так что не стала расспрашивать.
Она осталась здесь? Почему?
Я замираю с телефоном в руке, уставившись на экран и не зная, что ответить. Я неразговорчив по натуре, но сейчас меня тянет засыпать её бесконечными вопросами.
Иногда солдаты остаются на базе, потому что им просто некуда возвращаться. Что происходит между Адамом и Вайолет? Где её родители? Братья, сестры? Другие родственники?
Когда мой палец уже дрожит над экраном, чей-то истошный, полный ужаса крик разрывает тишину.
12. ВАЙОЛЕТ
♪everything i wanted — Billie Eilish
Я пробралась на крышу здания с лучшим видом на океан. Как ни странно, дверь, ведущая наверх, оказалась не заперта.
С тех пор, как я чуть не утонула, я смотрю иначе на воду. Тем не менее, этот опыт не изменил моей любви к пляжу. Здесь, наверху, тихо. Это идеальное место, чтобы ослабить бдительность, и никто не увидит, как мне тяжело, если я вдруг сломаюсь. Допиваю четвертое пиво и в сотый раз перечитываю сообщения, из-за которых отменила билет домой.
Дедуля:
У бабушки сейчас тяжелый период. Она в больнице, ей очень плохо. К ней никого не пускают, кроме меня. Прости, Вайолет.
Я:
Всё в порядке, дедуль. Держи меня в курсе. Как получился флан?
Дедуля:
Мы так и не приготовили его. Она уже не помнит рецепт. Рассердилась и не дала мне помочь.
В горле растет ком, глаза начинают щипать, но я не позволяю слезам пролиться. Такое чувство, будто с каждым днем я теряю последнего родного человека, что у меня остался.
Может, всё бросить?
Черт, нет.
Я трясу головой.
Бабушка не хотела бы этого.
— Смотрите-ка, кто у нас тут. — Голос Уиллиса пробирает меня до костей. В последнее время он делает мелкие подлости, чтобы выбесить меня. Даже прячет моё снаряжение, чтобы я завалила нормативы. К счастью, его попытки пока не увенчались успехом.
— О, кого я вижу, Упырь Уилли. — Я подношу пиво к губам, делаю глоток и продолжаю смотреть перед собой.
— Не называй меня так, мелкая сучка, — огрызается он.
— Почему ты меня так ненавидишь, Уиллис? Ты проецируешь? — Я смеюсь. Обычно я не поддаюсь на его провокации, но сегодня алкоголь берет верх.
— Проецирую что? Что тебе не место в Спецназе? Что ты слабая шлюха, которой вообще здесь быть не должно?
Я заглядываю ему в лицо. Он стоит в спортивной форме — черные шорты и армейская футболка. Его ноздри раздуваются, а карие глаза оценивающе скользят по мне, таким взглядом, от которого становится не по себе.
— Проецируешь свои комплексы, потому что эта «слабая шлюха» превзошла тебя по всем тестам и показателям, — парирую. — Я пришла сюда, чтобы немного побыть в тишине. А теперь, если не возражаешь, оставь меня в покое. — Я поворачиваюсь к разбивающимся волнам. Прилив омывает песок, а полная луна освещает ночное небо. Несмотря на отвратительную компанию, ночь прекрасна, с соленым бризом.
Я убираю телефон в карман, скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову, пытаясь забыть обо всем на свете. Может, он уйдет, если я просто проигнорирую его.
Внезапно мои ноги отрываются от крыши — он сталкивает меня. Я кричу что есть мочи, полностью ошеломленная той ненавистью, на которую он способен. Ублюдок обхватывает мою талию руками, грубо и агрессивно, застав меня врасплох. Обеими руками я вцепляюсь в ограждение, пока грудь с размаху ударяется о край крыши, выбивая из легких воздух. Ноги болтаются в пустоте.