— Тебе это кажется смешным, Айла? — Он делает шаг вперед, скрестив руки на груди. — Потому что это, блядь, никакая не шутка!
Ох, черт.
Он и впрямь не фанат юмора.
— Чуть не угробила себя, потому что перебрала с алкоголем? — рявкает он так, будто мы снова на тренировке. Вена на его шее вздувается, пока он орет на меня. Обычно я спокойно это принимаю, но сегодня все иначе. Мои защитные стены рухнули.
— Я могу выгнать тебя с курса прямо сейчас за безответственное пьянство! Или отправить в госпиталь на психическую экспертизу, потому что я обязан доложить об этом, таковы правила. А я всегда следую правилам! И именно это я пытаюсь вдолбить вам всем! Вы уже не дети! — рычит Зверь.
Пристыженная, я опускаю взгляд.
Дерьмо. Я не могу вылететь. Я слишком усердно тренировалась, чтобы вот так потерять всё.
— Простите, сэр... Я просто... — Я прикусываю нижнюю губу.
— Что ты просто? — шипит он.
— Я серьезно отношусь к курсу. Я много работала, чтобы попасть сюда, и выпуск — мой главный приоритет. Я…
Почему он так на меня действует? Я не ломаюсь. Меня не так просто напугать. Но передо мной стоит самый жестокий оператор в армии… и даже я не защищена от того, как его глаза кричат тысячами правд. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: Кейд О'Коннелл — человек действий, а не слов. Из-за него я запинаюсь, перебираю мысли в голове, взвешиваю каждое слово, прежде чем открыть рот.
— Выкладывай, Айла!
Я ломаюсь. Наконец ломаюсь и позволяю эмоциям хлынуть наружу.
— Я хочу, чтобы горе прекратилось. День благодарения — это день семьи… а я уже не уверена, осталась ли она у меня.
Полуправда.
Я хочу рассказать ему об отце, сестре и бабушке, но я и так сказала уже слишком много. Откровенность может быть полезной, но она также ставит в уязвимое положение, потому что существует два типа людей. Те, кто искренне хотят помочь, и те, кто потом используют это против вас. Я плохо знаю Кейда, но если он и вправду тот монстр, о котором все говорят, то всё, что произошло этой ночью, может поставить крест на моей мечте стать солдатом спецназа.
Я больше не могу на него смотреть, поэтому опускаю взгляд в землю, пока ветер играет моими длинными волосами. Пауза между нами длится всего секунду, но кажется, будто проходят минуты.
Я всё испортила.
О чем я вообще думала?
Он нарушает тишину, и я готовлюсь принять любое наказание.
— Я могу сделать всё, что сказал. Могу выгнать тебя с курса… или…
Он делает шаг ближе, и в поле зрения оказываются его огромные армейские ботинки. Пальцем поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с смягчившимся взглядом. От этого прикосновения грудь будто пробивает разряд молнии.
За его спиной мерцают звезды на черном небе, я сглатываю, глаза застилает пелена. Почему рядом с ним так легко развалиться на части? Почему я ищу его одобрения, как глоток воздуха?
— …я могу проводить тебя в казарму и убедиться, что ты благополучно добралась до кровати. И я больше никогда не хочу видеть тебя на моей крыше. Поняла меня? — Его голос становится ниже, а глаза темнеют.
Выбираю второй вариант.
13. ВАЙОЛЕТ
СЕМЬ ДНЕЙ ДО ВЫПУСКА
♪Take My Breath Away — Berlin
Мастер-сержант опасен. Наша близость смертельна, и он представляет большую угрозу, чем я думала. Находиться рядом с ним — всё равно что задыхаться. Мне страшно двигаться, говорить и дышать из-за тех чувств, что он во мне пробуждает.
Он проводил меня до казармы в молчании. Как только я оказалась внутри и дверь закрылась, Зверь исчез. Я ожидала, что он нарушит свое слово и меня вышвырнут, но мужчина проявил милосердие. То, чем он не славится.
Хотя, возможно, мастер-сержант ненавидит меня не так сильно, как я думала. Он мог бы выгнать меня с курса. Но вот я здесь, всего за несколько дней до того, как надену зеленый берет. Он не спрашивал об Адаме и не задавал больше вопросов о моей личной жизни, за что я благодарна.
Отношения с Адамом размыты, но я не могу игнорировать тот факт, что его отец — горячий инструктор, легендарный оператор, и что каждая женщина-солдат оборачивается, проходя мимо него… прямо как сейчас.
Группа военнослужащих женского пола продолжает кружить вокруг него в надежде, что он заметит их присутствие.
Но он не замечает.
Я сижу в углу спортзала на скамье для жима, пью воду после пяти подходов по пятьдесят повторений. Все инструкторы собрались в противоположной части зала — делают становую, подтягиваются, и страхуют друг друга. Сержант Букер травит шутки, и Слейтер с покрасневшим лицом хохочет над каждой, сгибаясь пополам. Но Кейд не смеется... даже не улыбается. Он так сосредоточен на тренировке, что кажется, будто его здесь нет. Он мастерски умеет отгораживаться от всего мира.