— Но я…
— Соблюдай дисциплину, Айла. Ты пойдешь в ту группу, куда тебя распределили. Поняла? — Букер меняет тон на более авторитетный. Букер всегда так дружелюбен, и это напоминает мне, что я выхожу за пределы своей зоны комфорта, разговаривая с ним так свободно. В конце концов, он — один из моих командиров.
Я прочищаю горло и выпрямляюсь.
— Поняла. Прошу прощения, сэр. Я никогда не жалуюсь, хотя все остальные получили желаемое назначение, — указываю я.
— Айла. Зверь всё устроил.
У меня замирает сердце.
Зверь? Он воспользовался связями, чтобы я осталась здесь? Я хочу расспросить Букера, но прикусываю язык. Моё упрямство уже создает мне проблемы, и я не хочу иметь такую репутацию, когда попаду в свою первую команду.
— Специалист Айла будет зачислена после рождественского отпуска, — он протягивает мне папку с аккуратно вложенными документами. Открыв её, я быстро пролистываю, пока не нахожу своё имя и назначение. Рот пересыхает, когда я вижу это четким шрифтом. — Приказы уже подписаны. Теперь ничего не изменить, — заканчивает он.
— В какую команду я попаду? — Я закрываю папку.
— Узнаешь, когда прибудешь на место. Но готовься. Команда, в которую тебя распределили, — лучшая из лучших, и многое происходит в тылу.
— Я готова.
Его губы сжимаются.
— Ты одна из самых успешных солдат на курсе, которых я видел за долгое время. У тебя есть ум, выносливость и сила.
В груди теплеет. Приятно, когда твой тяжелый труд признают. Часть меня мечтает, чтобы эти слова произнес мастер-сержант. На ресницах появляются слезы, и я глубоко вдыхаю, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу.
— А теперь я хотел бы поговорить о другом.
Он встает во весь свой внушительный рост чуть меньше двух метров и снимает берет, пока обходит угол стола. Проводит рукой по светлым волосам и садится на него передо мной, перекинув ногу на ногу. Он изучает меня — в карих глазах мелькает любопытство.
Эм… что происходит?
— О чем именно? — дыхание сбивается.
— Я больше не твой инструктор. — Он барабанит пальцами по краю деревянного стола.
— Верно, — вырывается из меня ответ, больше похожий на вопрос.
— Давай встретимся сегодня вечером в «Пьяной Ракушке».
Брови сходятся, прежде чем смысл слов доходит до меня. Букер говорит уверенно и проявляет ко мне уважение, но я колеблюсь. Уже есть мужчина, который проник мне под кожу, и в его присутствии во мне бушует целый шторм эмоций. Но когда он зашел ко мне в комнату ранее, он совершенно ясно дал понять, на каком этапе мы находимся. Между нами ничего нет и не может быть.
Букер, кажется, знает, чего хочет, и на его улыбку всегда приятно смотреть. Он красивый, забавный, и не приводит меня в бешенство.
Может, мне стоит согласиться.
Нет.
Я знаю, что хочу согласиться.
Я дарю ему легкую улыбку — звучит и правда неплохо.
— Гриль-бар у пляжа?
Он кивает.
— Все идут туда праздновать хорошо выполненную работу. Я хочу, чтобы ты тоже пришла. Ты должна гордиться собой. Ты выпустилась первой в группе. Мы все тобой очень гордимся. Зверь не скажет это вслух, но я могу сказать за него. Я, наверное, единственный ублюдок, кому это позволено. — Он смеется, наклонив голову. — Мы знаем, что твой отец тоже гордился бы. — Он делает паузу. — Дочь Льва.
— Спасибо. — Я отвожу взгляд, опуская голову. Сердце тяжелеет, когда всплывает образ его тела в гробу, в форме.
Это всё ради тебя, пап.
Букер вырывает меня из мыслей.
— Ты мне нравишься, Айла.
Я встречаю его взгляд и замечаю, как его лицо краснеет.
Он что, смущен?
— О, так это что-то вроде... свидания?
Букер улыбается.
— Ну… нет? — протягивает он, поправляя волосы и возвращая берет на голову. Его парадные туфли цокают, когда он проходит мимо меня, открывает дверь и бросает: — На этом я, пожалуй, откланяюсь.
Я оборачиваюсь, и Букер замирает в дверях, постукивая пальцами по косяку. Почему звучит так, будто он и правда приглашает меня на свидание? Я открываю рот, чтобы напомнить ему о правилах, запрещающих отношения на службе при разнице в званиях, но он опережает меня.
— Увидимся вечером, Айла.
И закрывает дверь.
17. ВАЙОЛЕТ
Пожимая руку полковнику в том самом легендарном зеленом берете на голове, я чувствую, как меня накрывает волна облегчения. Весь мой тяжелый труд окупился. Я — первая женщина в нашей семье, которая вошла в войска специального назначения.