— Хочешь, чтобы я укусил?
Я разозлила его.
— Кейд... — сглатываю, выдерживая его взгляд. Тьма внутри меня откликается на тьму внутри него. — Я никуда не уйду.
Как бы я ни презирала то, через что он заставил меня пройти за этот год, я уважаю его. Я восхищаюсь Кейдом, потому что он мотивировал меня стать той женщиной, которой я являюсь сегодня: сильнее и крепче, чем я могла мечтать. Я не испытываю к нему ненависти.
Я хочу его.
Я узнала Кейда по частичкам, и холодный, никчемный, вечно отсутствующий подонок, каким его рисовали Пенни и Адам, не имеет ничего общего с тем, кого я видела своими глазами. Он именно такой, каким его описал Букер: мужчина с золотым сердцем. Тот, кто заботится обо всех. Ответственный и прямолинейный.
Зверь смотрит на меня, и впервые за всё время, что мы знакомы, его взгляд смягчается, и он искренне улыбается. Он облизывает губы, затем сжимает челюсть. Вена на шее выпирает под загорелой кожей.
Пальцы вдавливаются в мои щеки, заставляя губы приоткрыться, и на его лице появляется выражение, которое можно описать только одним словом.
Желание.
Он скользит большим пальцем по моей нижней губе; от одного касания в животе взрываются бабочки, жар стекает вниз, между бедер. Я крепко сжимаю их и пытаюсь спрятать лицо за распущенными волосами, но Кейд отодвигает их в сторону.
— Я образцовый солдат, джентльмен, но то, как я теряю всякий контроль, когда дело касается тебя, — проклятие моего существования.
Он опирается на локти по обе стороны от моего лица и снова проводит большим пальцем по губам, вверх-вниз, затем вводит его в рот. Глубже, пока я не начинаю давиться. Я смыкаю губы на мозолистой коже и сосу.
Что я творю?
Как только он вынимает палец, его мягкие губы врезаются в мои. Мои предательские губы отвечают, будто живут отдельной жизнью. Он крепко зажмуривается, словно от боли. Шрам у левого глаза морщится, когда он глухо стонет, прижимаясь ко мне, — и на миг я даже не хочу закрывать глаза. Кейд неотразим, греховно, до дрожи красив, и я не хочу моргать.
Кейд О'Коннелл, мастер-сержант, ломается… из-за меня.
Запретное притяжение превратилось во что-то опьяняющее — наше собственное возмездие. Его прикосновения заставляют меня таять и поддаваться темным мыслям, которые я гнала в самый дальний угол сознания с нашей первой встречи. Я целую его в ответ, отчаяннее. Мне нужно почувствовать его напряженный член, спрятанный в черных джинсах, прижатым к моему голому бедру. Он один раз резко толкается — прямо в мою киску — и из меня вырывается высокий стон. Он требовательный, голодный. Его ладонь нетерпеливо скользит вверх по внутренней стороне моих бедер, пока его язык врывается в мой рот.
Вкус пива и сигарет заставляет меня хотеть больше. Он делает меня ненасытной, но сам еще ненасытнее. Его язык переплетается с моим, двигаясь властно, будто стремится подчинить меня — жадно поглощая меня так же, как я поглощаю его.
— Пожалуйста… пожалуйста, блядь, скажи мне остановиться. Это неправильно, — хрипит он.
— Так… так неправильно, — отвечаю, захватывая его губы своими.
Согласна.
Он отстраняется, но я беру его лицо в ладони и провожу по щетине.
— Давай хоть на один миг станем эгоистами. Сейчас ты просто парень на пляже, а я просто девушка. Никаких званий, должностей, морали и мыслей… только мы.
Его глаза сужаются. На лице мелькают смятение и нерешительность.
— Снимай трусики, — приказывает он.
Я нервно хихикаю ему в губы. Кейд пытается нащупать их, сжимая мои ягодицы до боли. Покрывает мою челюсть поцелуями, но когда пальцы касаются кожи прямо над клитором, он отстраняется, затаив дыхание.
— Вайолет... ты без белья? — Его голос становится ниже. Я кусаю нижнюю губу и пожимаю плечами. Он хмыкает и наклоняется к моему уху. — Лучше начни носить трусики… иначе я прямо сейчас выебу эту дерзкую улыбку с твоих губ.
О, эм... да, пожалуйста.
Его влажный язык скользит по моей щеке, опускаясь ниже, к основанию шеи. От вида обычно холодного и молчаливого Кейда без маски и фильтров, волна удовольствия пробегает до кончиков моих пальцев. Грудь тяжело вздымается: он крадет каждый мой вдох.
Кейд отрывается от меня и стягивает верх платья, пока соски не оказываются на свободе — твердые и заостренные. Затем его рука опускается ниже и поднимает подол платья, но прежде чем раздеть меня полностью, он оглядывается. Я тоже смотрю по сторонам, резко поворачивая голову влево и вправо — но пляж пуст, здесь только мы.