Тишина.
Вот же засранец. Всё такой же придурок. С чего я решила, что он изменился?
— Когда мы работали в Германии, я решила немного попутешествовать. Мне нравится узнавать чужую культуру, пробовать новую еду, смотреть, как живут люди в разных местах. Виды на океаны, горы… история и искусство, от которых захватывает дух. Путешествия превращают человека в рассказчика, понимаешь? Это одна из причин, почему я вступила в армию. Мы пару раз выбирались с Касл. Ходили на рынки, где она пыталась флиртовать с местными.
Тишина. Он продолжает смотреть в окно, пока мы подъезжаем к казармам.
Я пытаюсь расколоть его холодный панцирь, но бесполезно. Придется надавить сильнее.
— Почему ты назначил меня в Северную Каролину, если собираешься обращаться со мной как с дерьмом? Для чего?
— Могу тебя заверить, я обращаюсь с тобой точно так же, как со всеми солдатами, за которых отвечаю здесь, — бормочет он, не глядя на меня.
Я фыркаю, поправляя солнцезащитные очки на переносице.
— Правда? Ну если ты так говоришь…
— Да, блядь, именно так я и говорю. — Его низкий голос рычанием отдается в груди. — Может, я назначил тебя в Северную Каролину потому, что знаю, что значит потерять единственную семью, которая у тебя осталась. Тебе не приходило в голову, что, возможно, я подергал за кое-какие ниточки из-за твоей бабушки?
Наконец он поворачивается ко мне, пока я пытаюсь осмыслить его вспышку.
— Если бы единственный близкий мне человек медленно угасал, я бы хотел быть ближе. Да, ты не в Гринвилле, но это ближайшая гребаная база к той больнице, куда ты ездишь.
Горло перехватывает. Он сделал это, чтобы я могла больше проводить времени с бабушкой? Кейд запомнил наш разговор в душе.
Он ничего не упускает, верно?
— Съезжай на обочину, — рявкает он.
Я дергаюсь, машина чуть виляет, но я быстро выравниваю руль.
Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что мне не послышалось, и конечно же, дьявол рядом сидит и смотрит прямо на меня знакомым обжигающим взглядом. Его зрачки расширяются, в глазах вспыхивают голубые искры.
Что? Он и это у меня отнимет?
— Я, блядь, более чем способна управлять Хамви, О'Коннелл, — выплевываю в ответ, не сбавляя хода. Сердце бьется быстрее. В ушах шумит кровь, и я крепче сжимаю руль.
— Съезжай. На обочину. Живо! — рычит он тем же авторитарным тоном, каким орал на меня на тренировках.
Он в ярости, но почему?
— Нет! Ты не имеешь права командовать мной! Больше нет!
— Упрямая женщина.
Внезапно его большие руки в черных перчатках накрывают мои, и он силой заставляет меня свернуть на парковку, где стоят остальные машины подразделения. Я жму на тормоз, и он тут же расстегивает ремень.
— Как его зовут? — Он впивается взглядом в кольцо на моем пальце.
Черт. Забыла снять.
Я качаю головой. Он правда не знает? Неудивительно. С чего бы вдруг Адам откровенничал с ним?
Молчи.
— Это не твоё дело.
— Я его знаю?
— С какой стати тебя это волнует? Я — ошибка, помнишь?
Тьма нависает над нами обоими, как тень. От него исходит новая, почти собственническая энергия.
— Ты хочешь притвориться, что я ничто для тебя? — Его голос срывается, становится хриплым. И только теперь я замечаю тени под его глазами. Он что, не спал? — Хочешь делать вид, что тебе не понравилось, когда я приставил нож к твоему горлу? Что та ночь не завела тебя? Что ты не мокрая для меня прямо сейчас, Марипоса?
Та ночь перевернула меня. Он разбудил во мне что-то такое, о существовании чего я даже не подозревала. Жажда и отчаяние сжимает внутренности, когда он напоминает, как оставил на мне свой отпечаток той ночью.
— Хочешь притвориться, что забыла, как именно я испортил тебя для любого другого мужчины?
Мой клитор пульсирует, пока его глаза сужаются от удовольствия.
— Давай я напомню тебе, — бросает он вызов.
— Кейд... — предупреждаю я. — Не прикасайся ко мне, если на следующий день собираешься сбежать и назвать меня ошибкой. Не прикасайся ко мне, если не готов вести себя как мужчина и заявить на меня права по-настоящему.
— Хм, я не какой-то сопляк, который влюбляется с полувзгляда. — Он указывает лезвием на мой безымянный палец. — Я мужчина, который использует все твои щели и заставит забыть того, кто нацепил на тебя это бессмысленное кольцо.
Он смотрит на меня из-под тяжелых век, и у меня перехватывает дыхание. Кейд обычно молчалив, но те грязные слова, что слетают с его губ сейчас, пропитывают мои трусики до последней нитки. Я закусываю внутреннюю сторону щеки, пока его грудь вздымается и опускается так же быстро, как и моя.