Он выскальзывает, отпуская мой нос.
— Я скучала по тебе! Ублюдок!
Я снова заглатываю его толстый член и давлюсь, но быстро восстанавливаю самообладание. То, как он двигается, эта грубая, собственническая потребность обладать мной, сводит с ума.
Он вырывается из моего рта, нити слюны тянутся следом, и проводит головкой по губам. Предсемя капает с кончика.
— Спорим, если я сорву с тебя трусики прямо сейчас, твоя жадная щель будет мокрой для меня? Или, может, мне стоит трахнуть тебя в задницу, пока твоя киска будет истекать для меня? Может быть, тогда ты начнешь умолять, и, черт возьми, скажешь «пожалуйста» как хорошая девочка.
Анал? Никто раньше не трахал меня там, но Кейд пробуждает во мне интерес. Его член прекрасен, и я хочу, чтобы он трахал меня всеми возможными способами.
Я массирую его яйца и поднимаю взгляд. Он хмурит брови, сжимая хватку на волосах, пока я продолжаю глубоко заглатывать его, до самого горла.
— Блядь, — стонет он. — Какой же это позор, что твоя киска под запретом для меня. Я мечтал трахать её до тех пор, пока ты не начнешь кричать, чтобы я остановился, и когда ты бы это сделала, я бы трахнул тебя еще жестче.
Он толкается быстрее, и я давлюсь и задыхаюсь, но лишь улыбаюсь.
— Сильнее, Кейд.
Звуки того, как я сосу его, как смакую его вкус… всё в Кейде… вызывает во мне желание прикоснуться к себе. Я сжимаю бедра, пока он трахает моё горло глубже, по щекам текут слезы, а с подбородка капает слюна. Он цокает, качая головой. Ботинком раздвигает мои бедра и отбивает руку, когда я пытаюсь засунуть её в трусики. Его толчки ускоряются, пока тепло не заполняет моё горло. Он изливает сперму в меня с громким рычанием и замедляется, но толкается еще глубже, пока практически не оказывается у меня в горле.
Как только он отстраняется, я проглатываю всё до капли.
— Хорошая девочка, — хрипит Кейд, убирая член обратно в боксеры. Застегивает штаны, пока я вся теку в ожидании. Он жестоко усмехается и хватает меня за челюсть, в то время как я продолжаю стоять на коленях. — Ты хочешь кончить, Марипоса? — В его голосе сквозит презрение.
Я отчаянно киваю.
Его ухмылка становится шире, и он наклоняется. Я вытягиваю губы в ожидании его доминирующего поцелуя, готовая умолять его, пока он сокращает расстояние. Как только его горячее дыхание касается моих губ, он силой раздвигает их пальцами. Веки дрожат, я отдаю ему контроль, открываю рот шире… и он плюет.
Он плюнул мне в рот.
Округлив глаза, я сверлю его взглядом.
— Глотай. Это всё, что ты получишь от меня, пока не назовешь имя.
Я поднимаюсь, глотаю и толкаю его плечом, проходя мимо, пока Кейд пытается продеть ремень обратно в шлевки.
Мой телефон начинает громко звонить, и он хмурится.
Касл.
Она звонила и писала мне последние двадцать минут. Мы договаривались встретиться. Это наш последний свободный уикенд перед миссией, и я обещала, что мы сходим к костру и сыграем в «Колонизаторов».
— Это твой будущий муж? Ты скажешь мне, кто он? — спрашивает Кейд глубоким, хриплым голосом.
— А если это он? — выплевываю раздраженным тоном.
Тишина.
С рукой на дверной ручке, готовая сбежать от злодея, к которому успела привязаться, я оборачиваюсь, чтобы бросить на него последний взгляд. Он проводит рукой по бороде и заканчивает застегивать ремень, не поднимая на меня глаз.
— Мне нужно идти. — Я отворачиваюсь и хватаю ручку, но прежде чем успеваю открыть дверь, его пальцы обхватывают мою шею и сжимают. Кейд прижимает меня к стене, и я царапаю его запястья. Он такой грубый, но при этом действует осторожно, чтобы не причинить настоящую боль.
Доминирующий, но аккуратный.
Опасный, но притягательный.
— Я с тобой еще не закончил, — выдыхает он мне в губы, сжимая сильнее. — Если заговоришь с этим ублюдком, я выбью твою чертову дверь вечером и трахну тебя до боли в ногах. Из твоей саднящей киски будет вытекать моя сперма, пока ты будешь разговаривать по телефону со своим женихом.
— Не поверю, пока не увижу.
— Айла?! — издалека кричит голос Касл, заставляя Кейда отступить на шаг. Прежде чем он отпускает меня, я хватаю его за запястье, кладу один из его пальцев себе в рот и сосу.
Он стонет, и его прекрасные, полуприкрытые глаза темнеют.
Вытащив палец изо рта, я ухмыляюсь.