Я открываю дверь своей комнаты и швыряю ключи на маленький столик в углу. Глубокий голос раздается раньше, чем я успеваю включить свет.
— Интересные письма.
Кейд.
Лунный свет из окна вырисовывает массивный силуэт. Дрожащими пальцами я тяну за шнурок ближайшей лампы. Комната наполняется светом, и я вижу Кейда. Он склонился над стопкой бумаг, уткнувшись в них с головой.
Какого черта он делает в моей комнате?
— Ты до смерти меня напугал! Как ты сюда попал, мастер-сержант? — пульс постепенно возвращается к норме.
Его лицо искажается недовольной гримасой, когда он складывает бабушкины письма и убирает их обратно в ящик.
— Не называй меня сейчас по званию, — спокойно говорит он.
— Почему ты копаешься в моих вещах? — огрызаюсь я. — Ты что, следишь за мной?
Он поправляет очки на носу, не сводя с меня своих гетерохромных глаз.
— Ты носишь очки?
Кейд в очках заставляет мое сердце биться чаще.
— Иногда, когда читаю.
— Зачем ты здесь, Кейд? — говорю, стягивая с себя форменную куртку и швыряя её в угол, к остальной грязной одежде.
— Думаю, ты и так знаешь.
Он выпрямляется в полный рост — явно за метр восемьдесят, а то и выше. Кейд пугающе внушительный и красивый, и всё же от его холодного выражения у меня тает сердце.
— Без понятия, — бормочу я саркастично, стягивая резинку. Волосы рассыпаются и падают до самых бедер.
Он подходит ближе и опирается на дверной косяк.
— Я хочу знать, кто он, и я не отстану, пока ты мне не скажешь, — говорит Кейд, указывая на кольцо у меня на пальце.
— Боже, ты невыносим, знаешь? — Я подхожу к нему, глядя в его пытливые глаза.
— Меня называли и похуже.
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, задерживаясь у губ. Мне нравится, когда он прикасается к ним.
— Я не помолвлена, — признаюсь.
Кейд замирает, а я моргаю, глядя на него снизу вверх.
— Не помолвлена? — он приподнимает темную, пересеченную шрамом бровь.
— Нет. — Горло сжимается.
— Тогда почему…
— Я просто показывала Касл бабушкино кольцо. Я надела его, потому что с ним чувствую себя ближе к ней. Кое-кто взял его, чтобы сделать предложение. Когда я была дома в отпуске, я пыталась вернуть кольцо бабушке перед отправкой сюда. Но в тот момент она была не в себе и не понимала, о чем я говорю, поэтому дедушка попросил меня забрать его с собой.
Кейд пристально наблюдает за мной; уголок губ дергается, пока он продолжает буквально впитывать меня взглядом. Он перебирает мои волосы, подносит прядь к носу и вдыхает. Пот стекает по его лицу, капая на черную футболку.
В комнате адская жара. Я уже оставляла заявку на ремонт, но кондиционер так и не починили. Каждую ночь я раздеваюсь догола и включаю вентилятор, просто чтобы пережить эту духоту.
— В моей комнате не работает кондиционер.
— Заткнись, Вайолет, — рычит Кейд и сердито прищуривается. — Я не могу перестать думать о тебе. Каждую ночь, когда я один, я чувствую тебя у себя в крови. На каждом задании улавливаю сладкий аромат духов, что был на тебе на пляже, или, может, это просто была ты. Каждый день ты лезешь мне в голову и мучаешь меня. — Он сжимает мой рот, вдавливая пальцы в углубления щек и заставляя меня приоткрыть губы.
— Я не могу быть с тобой, Вайолет. Скажи мне уйти из этой комнаты. Скажи, что я мудак. Скажи, что я монстр, недостойный женщины, которая на вкус как рай. Скажи, что я не стою того, чтобы меня ждать.
Он проводит носом по моей щеке, затем прячет лицо в изгибе шеи. Его ладони лежат на моих бедрах, но он не обнимает меня.
Почему он говорит всё это?
— Нет, Кейд. Я хочу тебя, и мне плевать, что думает весь мир. Я хочу, чтобы ты позволил себе быть счастливым со мной. Я делаю тебя счастливым?
Его губы прижимаются к точке пульса на моей шее. Поцелуй нежный и слишком короткий — мне нужно больше. Он продолжает идти вперед, вынуждая меня пятиться, пока мои плечи не врезаются в стену.
— Счастливым? Нет. Это слово не подходит к тому, что я к тебе чувствую. Ты выводишь меня из себя. Ты застряла в моей голове. Ты первый человек в моей жизни, из-за кого я чувствую себя живым — и я ненавижу это. Есть целый список причин, почему целовать тебя и держать в объятиях — плохая идея. — Он с силой бьет ладонью по стене за моей спиной, будто сражаясь сам с собой. — Ты. Околдовала. Меня. — Рычит.
Кейд ненавидит себя за то, что хочет меня, и за то, что наше притяжение делает его слабым. Он хочет поступить благородно — не хочет переступать черту, и я это понимаю.
— Околдовала? — выдыхаю, проводя руками по змеям и черепам, вытатуированным на его мускулистых руках. — Правда? Я понимаю, Кейд. Я понимаю, что ты не хочешь позволить себе быть со мной.