Я — бывшая твоего сына. Ты — мой командир. Между нами огромная разница в возрасте.
— Что бы это ни было, это останется между нами. Есть только мы. Прямо сейчас. Прямо здесь. Забудь обо всём остальном.
Его горячее дыхание касается моей шеи, и я закрываю глаза, растворяясь в прикосновении. Он тихо и мрачно гудит. Этот звук почти похож на мольбу о помощи… будто он хочет, чтобы я спасла его от самого себя.
— Я больше не могу держаться от тебя подальше, — признается он и снова целует меня в шею.
— Тогда не надо.
Пожалуйста, не надо.
Еще один поцелуй — в ключицу.
Кейд выпрямляется и обхватывает моё лицо огромными, шершавыми ладонями. Он наклоняется ко мне так близко, что его борода касается моего подбородка. Вена на его шее вздувается от желания. Взгляд смягчается, когда я смотрю в изумрудную радужку его глаз. Я тону в них, пока смотрю в расширенные зрачки, полностью очарованная старшим, более опытным спецоператором.
— Со мной не будет «долго и счастливо», Вайолет. Ты должна знать это прежде, чем я тебя трахну. Не влюбляйся в меня. Я не верю в брак. Я больше не планирую заводить детей. Я не могу дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь.
Не влюбляться в него?
— Уже произносишь слово на букву «л», Кейд? — ухмыляюсь.
— Я серьезно. — Его прищуренные глаза с настойчивостью изучают мое лицо. — Ты принадлежишь мне до тех пор, пока я не скажу, что всё кончено. Ты не будешь выкрикивать чужое имя. Если другой мужчина к тебе прикоснется — я убью его. Я не делюсь тем, что моё. Мне плевать, если это делает меня сумасшедшим. Я жадный. Ты должна понимать, на что подписываешься, отдавая себя бездушному, жестокому, изголодавшемуся мужчине.
Его собственническая угроза пускает по спине дрожь.
— Так… — я сглатываю, почти пугаясь этой версии Кейда. Он убьет другого мужчину, если тот ко мне прикоснется? Звучит чрезмерно, но вряд ли он имеет в виду это буквально. — Значит, мне придется отменить завтрашнее свидание с пехотинцем, с которым я только познакомилась?
— С кем, блядь? — рычит он и подхватывает меня с пола. Воздух вырывается из легких, когда мои ребра ударяются о его плечо. Я оказываюсь вверх ногами и смотрю прямо на его идеальную задницу.
— Ты слишком всё упрощаешь, Кейд, — хихикаю.
Он шагает к кровати, по пути стягивая с меня штаны. Кожа оголяется — и тут же следует резкий шлепок ладонью по ягодице.
— За это ты будешь наказана, маленькая Марипоса. — Его собственнический тон разогревает кровь, будто жидкий огонь. Каждое прикосновение только усиливает это желание. — Продолжай вести себя как гребаная нахалка, и я трахну тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня внутри своей души всю оставшуюся жизнь. И даже когда будешь лежать в могиле.
Он бросает меня на кровать, и я падаю на спину. Наше нетерпение проявляется в каждом движении, в каждом взгляде. Я вцепляюсь в простыни и смотрю, как он засовывает руки под край черной футболки и стягивает её через голову. Футболка летит в угол комнаты, ремень он снимает уже на ходу. Мой взгляд скользит от рельефного пресса к объемному, невероятно детализированный скелету, выбитому на его груди. Потом ниже, к венам у паха. Я хочу провести по ним языком.
Я никогда раньше не видела Кейда без футболки. На правом боку — глубокий шрам, похожий на след от серьезной раны. Он отворачивается, чтобы достать телефон и сигареты, и передо мной раскрывается его спина: длинные тени, черепа, пули — всё прорисовано до мельчайших деталей. Чернила тянутся вверх, касаясь плеча и основания шеи. Его мышцы перекатываются под татуировкой, пока он избавляется от остальной одежды, и это делает со мной что-то невообразимое. Рот открывается, я провожу языком по нижней губе — желание прикоснуться к нему делает меня почти дикой.
— Иисус Христос, — выдыхаю.
Кейд усмехается, поворачивает голову и приподнимает бровь со шрамом так, что мне видна лишь половина его лица.
— Кейд. Или Зверь, — поправляет он с улыбкой на миллиард. Острые зубы впиваются в нижнюю губу.
Я вскакиваю с кровати и срываю с себя остатки формы так быстро, как только могу. Футболка и лифчик слетают в одно мгновение. Я наклоняюсь, развязываю берцы и сбрасываю их. Штаны сползают к щиколоткам, и прежде чем я успеваю избавиться и от них, Кейд уже толкает меня обратно на спину.
Он снимает очки и кладет их на прикроватную тумбочку. Раздается сухой звук, когда он рвет зубами упаковку презерватива.