«Рейходрочер», как правило, скрытый (или открытый) садист. Все эти ССовские кожаные плащи, сапоги, плети, фуражки стали неотъемлемой частью БДСМ-костюмов и гей-эротики не случайно…
Но, как мы сказали выше, садизма в чистом виде не бывает, и любой садист периодически превращается в мазохиста, а затем наоборот. А. Меняйлов назвал это «садомазохистским маятником».
Идеализируя Рейх, человек невольно проецирует его судьбу на себя, т. е. МЕЧТАЕТ О ТОМ, ЧТОБЫ ЕГО ИДЕАЛЬНЫЙ МИР БЫЛ РАЗРУШЕН, и не кем-нибудь, а грязными азиатами в фуфайках, полярно противоположными идеализму. Изнасилование всех идеальных женщин, разрушение всех идеальных городов, поражения идеальной армии — таков конец Рейха. В этом моменте идёт уже проявление мазохизма и суицида.
Из этой же серии надрачивание на одиозных чеченских амиров, белых офицеров и т. д. (Вообще, белый и черные цвета это любимый колер крайних идеалистов).
Моё желание, чтобы все эти сумасшедшие не развязывали войны из-за своих психологических проблем, а записались в ближайшую секцию БДСМ у себя на поселке и ебали(сь) там, с себе подобными, сделав свою проблему локальной и не меша — ли жить нормальным людям!
Статья датирована 15 декабря 2021 г. Телеграм-канал «Размышления Татарского»
21 АПРЕЛЯ
Мы понимали, что выполняем нужную и необходимую работу, и наша задача быть на командном пункте, но наша авантюрная натура не давала нам покоя. Мы постоянно хотели придумать себе миссию поближе к передовой. «Скиф», как человек постарше и поопытнее, пресекал наши авантюрные порывы.
ВПУ уже находилось достаточно далеко от наших передовых позиций. Недавно бойцы роты «России» штурманули штаб хохлов, по которому мы наносили авиаудары. А рота «Гудвина» с СОБРом все таки зачистили бетонный цех.
Линия фронта теперь проходила по проспекту Единства. Нам приходилось летать на предельных дистанциях, что, конечно, было не так эффективно, будь мы поближе к боевым порядкам. Большая часть заряда батареи тратилась на полет туда и назад.
Общаясь с офицерами на ВПУ, я понял, что в штабе не владеют обстановкой в районе трамвайного депо и на пересечении проспекта Единства с улицей Таганрогской. Кто и где там конкретно стоял было непонятно.
Я выпросил разрешение у «Василича» сходить с «Гуд-виным» в тот район, запустить оттуда беспилотник и произвести разведку.
«Гудвин» с двумя бойцами и мы с «Админом» пошли к депо. По дороге встретили Петю и Тимура. Они возвращались с вылазки, несли окровавленную «азовскую» каску, облепленную шевронами. «Гудвин» попросил подарить каску ему.
— Не вздумай её носить, — сказал «Админ».
Но «Гудвину» очень хотелось иметь такую модную вещь. Позже выяснилось, что, в очередной раз, чуйка «Админа» не подвела. «Гудвин» в течение короткого времени будет ранен дважды и больше не будет носить эту каску. Она хранится у меня в домашнем музее, как экспонат.
Петя и Тимур, как я уже сказал выше, ходили охотиться на хохлов самостоятельно. Подранят хохла из винтореза и ждут, когда за ним придет помощь. Конечно, многие считали Петю и Тимура «ебнутыми на всю голову», как выразился один их коллега-морпех. Но именно такие люди выигрывают войны.
Мы пошли дальше.
С 2019 года я не ходил ни в какие разведвыходы, да и там были леса и зеленки. Здесь было сплошное нагромождение различных зданий, каких-то подвалов, уходящих далеко под землю. Подумал о том, что зачищать тут все можно месяцами. «Админ» всю жизнь прослуживший в полицейском спецназе, отметил, что «Гудвин» и его бойцы передвигаются грамотно.
Противника нигде не было. Иногда нам попадались его следы в разрушенных зданиях. В основном это была форма, брошенные БК, а также сгоревшая «Варта». Увидели местность, над которой столько летали. Особенно уделили внимание местам, где замечали с воздуха личный состав.
Заметил тенденцию — укропы продемонстрировали интересную военную хитрость: как правило, располагались в самых неприметных будках. Психология человека устроена так, что он будет обстреливать, в первую очередь, то ли какие-то массивные или привлекательные для глаза здания. Мы же нашли лежку хохлов в обычном металлическом гараже, где даже не было подвала.
Мы приближались к цели: к пересечению улицы Таганрогской и проспекта Единства, как вдруг за какой-то стеной я услышал шорох. На стуле, за полуразрушенной стенкой какого-то склада, тихо сидел резервист. Нас он не заметил, видимо, думая о чем-то своем. Если бы вместо нас был противник, то он был бы мертв. — Опа-па, не стреляй. Свои! — крикнул я, на всякий случай.