Вспомнилось снятое 22 февраля пафосное видео, которое «азовцы» распространили в интернете, когда Путин заявил, что Россия признает ЛДНР. На видео качки в форме веселились и обещали всех резать… Сейчас на месте тех самых съемок ободранные стены, грязь и мы, снимающие все это на телефон. Над зданием, вместо ССовского крюка — Знамя Победы.
Насобирав сувениров, мы вышли за ворота.
— Глянь. Начали улицы убирать… Всё аккуратно, в черные пакеты… — говорю я.
— Да это трупы в них убирают, а потом будут собирать и хоронить, — говорит «Питон».
— Да какие трупы… — возражаю я.
— Обычные, — отвечает «Питон» и толкает пакет, который лежит рядом с нами. Из него вываливается человеческая голова, похожая на женскую.
— Бля, «Питон»… — морщится «Админ» и мы садимся в машины.
8 МАЯ
…Мы рассекаем на нашем «L-200» по приазовским степям. «Админу» очень нравятся ветряки, он постоянно на них заглядывается. На обочине разорванная ТМкой кабина «Камаза»: водитель зачем-то съехал с дороги и поплатился своей жизнью.
Вот спрашивают: «Опасно на войне?». Да вроде нет, только вот съехал на обочину, вышел поссать и улетел с членом в руке в космос.
Раздолбанное Коминтерново. Здесь семь лет проходила линия фронта, поселок уничтожен. Сколько таких поселков перестало существовать за эти годы: Пески, Водяное, Спартак, Широкино, Сокольники, всех не перечислишь.
Дальше старые укроповские позиции. По ним было видно, как постепенно хохлы все ближе и ближе подкапывались к нашим позициям. Они это называли тактикой «прыжок лягушки» («жаб’ячий стрибок»).
— Допрыгались, суки! — каждый раз радуюсь я.
В ярко-зеленом поле из озимых выстроились в ряд «Грады». Контрбатарейной борьбы со стороны противника нет, поэтому машины стоят не маскируясь. Над самой первой веет бело-желто-черный имперский флаг.
Вспомнилось:
На Талаковке наш блокпост. На въезде в город, со стороны Таганрогской, стоит Росгвардия из Чечни и военная полиция. Везде флаги с Ахмат Хаджи Кадыровым. Нас нигде не останавливают. Спокойно едем по местам, где еще два месяца назад шли тяжелые бои, падали бомбы, приземлялись пакеты «Градов». Заезжаем к нашим подшефным беженцам и едем дальше на ВПУ. В машине играет какая-то музыка в стиле Казантипа. Рядом оружие и верные друзья, что еще надо для счастья?
ВПУ, наконец-то, перенесли. Оно находится в кузнечном цеху «Азовстали». Впрочем, погода уже теплая, поэтому все тусуются на улице. Невзрачная трехэтажная коробка кузнечного цеха имеет шикарный подвал — бомбоубежище с туалетами, резервуаром для воды и длинным подземным ходом в какой-то другой цех. Пойти проверить подземный ход было невозможно — тоннель завалило случайным попаданием авиабомбы.
«Питон» давно мечтал о создании настоящего ВПУ, как в штабе ОБТФ. Трансляция видео с беспилотника осуществлялась на большую плазму, расположенную в машине «Тохи» с «Хазаром». Большой экран позволял лучше разглядеть обстановку. Не нужно было всматриваться в маленький экран телефона или планшета.
Теперь у нас несколько «Мавиков-3» и куча батарей, что позволяет висеть над полем боя непрерывно.
Наступление наших штурмовых групп между забором «Азовстали» и рекой Кальмиус было остановлено, противник крепко засел на мосту на улице Набережной. Пришлось даже сменить место командного пункта, так как с моста четко откорректировали АГС, три человека получили ранения, поцарапало машины.
Мост не дает покоя. Он не дает нам двигаться дальше, нужно, в любом случае, сковырнуть эту позицию противника. Авиабомбы просто не попадают. Снаряды и мины взрываются где-то рядом, но многочисленные железнодорожные пути заставлены огромным количеством вагонов, они гасят любую взрывную волну, поэтому нужно идти пехоте.
И она пошла.
С одной стороны — спецназ прокуратуры, с другой наши. Зарубились с противником где-то под мостом. У нас один двести, вроде бы снайпер. Наш тоже снайпер, занял позицию, чтобы прикрывать и получил пулю. Везде идет война артиллерии, но «Востока» это не касается, все убитые и большая часть раненых — пулевые.
У нас сегодня первая потеря. «Скиф» приказал опустить беспилотник как можно ниже и он куда-то пропал. Чернобелый экран: «потеряна связь с пультом». Надо сказать, что, конечно, условия для работы беспилотников в Мариуполе были легкие: у противника не было РЭВ. К тому же из-за того, что артиллерия была подавлена, «азовцы» не могли накрывать место, откуда велось управление БПЛА. Несколько раз нас пытались глушить, вероятно, дронобойкой, но нам удавалось вернуть дрон.