Его слова о родителях стали последней каплей.
– Да какая вам разница до моих родителей? – закричала я, чувствуя, как меня захлестывает волна гнева и отчаяния. – Почему я должна перед кем-то отчитываться? Да, я молодая, но я имею право на свою жизнь! И на свои ошибки! – В какой-то момент я, пытаясь уязвить его, с вызовом спросила: – А что, вам не нравится, что молодые люди веселятся?
Сергей на секунду задержал на мне свой тяжелый взгляд, но в нем не было ни злости, ни раздражения. Лишь усталая мудрость человека, который уже все понял об этом мире.
– Веселиться надо с умом, – спокойно ответил он. – И нести ответственность за свои поступки.
Я отвернулась к окну, пытаясь успокоить дыхание.
– Мужчины… они никогда нас не понимают, – прошептала я, чувствуя, как слезы, наконец, скатываются по моим щекам. Блюз, все еще звучавший в моей голове, напоминал о горькой мудрости жизни, о том, что иногда надо просто поддаться чувствам и не бороться с судьбой.
Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Это прикосновение, немного холодное и жесткое от протеза, стало для меня в тот момент символом силы и надежности. В нем было что-то успокаивающее, почти гипнотическое. Страх сменился непонятным возбуждением, желание быть понятой переросло в острую потребность в защите и опоре. Взглянув на него, я увидела в его единственном глазу не просто сочувствие, а нечто большее – силу, уверенность, обещание стабильности, которой мне так не хватало в тот момент. Алексей сбежал, испугавшись ответственности, а Сергей, казалось, был готов защитить меня от всего мира.
В тот день мы переступили некую грань. Вкус свободы был волнующим, но оставил после себя горьковатый осадок. Меня переполняли противоречивые чувства: вина, смущение, но вместе с тем и ощущение свободы, легкости. Да, я нарушила правила, но это был мой выбор, мой опыт. Я ни о чем не жалею. Этот эпизод моей юности стал для меня важным уроком, который помог мне лучше понять себя и свои желания. И тогда, в Мариуполе, я осознала, что надежность и сила духа – это тоже своего рода лакомство, которое нам, женщинам, необходимо порой не меньше, чем пирожные.
Очнувшись от воспоминаний, я почувствовала на себе любопытные взгляды посетителей кафе. И, взвесив все "за" и "против", приняла соломоново решение.
– Официант, – твердо произнесла я, – пару ржаных пирожков с авокадо, пожалуйста! И зеленый чай.
Взрослая женщина умеет контролировать свои желания – и находить компромиссы. Эта маленькая победа над собой, в сочетании с небольшим поблажкой, оказалась гораздо приятнее, чем перспектива заказать пиццу. Хотя... до вечера могло произойти всё что угодно.
Конец