В своей стране ее заслуги тоже признают особым образом. 7 февраля 1922 года французская Академия наук наконец идет наперекор собственной традиции и избирает мадам Кюри своим членом-корреспондентом. Теперь уже нет никаких претензий к тому, что она — женщина. Даже другие претенденты на это место снимают свои кандидатуры в ее пользу и в ее честь. Президент Академии, произнося поздравительную речь, говорит: «Мы гордимся Вашим пребыванием среди нас. Вы первая из французских женщин стали академиком, но разве была другая, достойная того же?…»
Год спустя, в 1923 году, научное сообщество Франции отмечает 25-ую годовщину открытия радия. По этому случаю правительство все же назначает великой исследовательнице пожизненную пенсию, которую, к тому же, унаследуют ее дочери. А 26 декабря в большом амфитеатре Сорбонны проходит торжественное собрание в честь Марии Кюри. Здесь присутствует и президент Франции Александр Мильеран, и министр народного образования Леон Берар. Коллегу чествуют ректор Академии, председатель Фонда Кюри Поль Аппель и множество ученых со всей Франции. Среди самых важных гостей собрания и уже пожилые Юзеф, Броня и Эля, которые прибыли из Польши. Об успехах радиологии докладывает верный соратник Мари Андре-Луи Дебьерн. Мадам Кюри выступает последней — она поименно благодарит всех, кто пришел на это торжество и, конечно же, вспоминает Пьера.
Между тем, созданная после Первой мировой войны Лига наций 15 мая 1922 года избирает Мари в Международную комиссию по научному сотрудничеству. Ученую назначают вице-президентом этой комиссии. Теперь она занимается еще и координацией усилий ученых мира — участвует в разработке единой научной терминологии, помогает привести формат изданий к единому образцу, создает с коллегами стандарты работы ученого для того, чтобы люди науки в любом уголке мира могли легче понять друг друга. В ее ведении также развитие научных стипендий для талантливых молодых ученых. Для Мари в молодости бедность стала огромной преградой на пути к образованию, потому она хочет помочь таким же молодым людям из простых семей. Она твердо уверена: наука не должна прозябать в бедности — ни отдельные ученые, ни институты, ни лаборатории. Мадам Кюри сложно дается эта общественная работа, но она отдается ей со всей страстью, потому что иначе не умеет.
В пылу сражения за развитие науки Мари решает осуществить свою давнюю мечту и открыть Институт радия в родной Варшаве. Но Польша все еще удручающе бедна. Как же воплотить этот проект? И верная союзница своей младшей сестры — Броня придумывает обратиться к полякам с призывом не жертвовать деньги, а покупать кирпичи для строительства здания института. Даже один кирпич — это уже отличное пожертвование. Если учесть, что мэрия Варшавы, правительство Польши и польские организации подключаются к процессу, то дело движется довольно уверенно. И вот в 1925 году Мари лично приезжает в родной город на закладку здания института. Первый кирпич в будущую стену кладет президент страны Станислав Войцеховский, второй — мадам Кюри, а третий — мэр Варшавы.
Великая дочь Польши тратит на свой проект личные сбережения, но их все равно не хватает на покупку необходимого радия. Помочь снова вызывается миссис Мелони, и снова успешно. Чтобы забрать приобретенный при ее помощи еще один грамм радия, мадам Кюри в 1929 году снова отправляется в США. Теперь Америкой руководит президент Герберт Гувер. Он приглашает Мари несколько дней пожить с ним в Белом доме — уникальная почесть для самых важных гостей. Несмотря на то, что страна переживает не лучшие времена, американцы все же жертвуют деньги и даже кое-какое оборудование польскому Институту радия. В конце концов 29 мая 1932 года варшавский научный центр открывают и Мари лично присутствует на церемонии. Это будет ее последний, но и самый знаковый визит на родину — созданный ее усилиями институт действует до сих пор.
Из своих путешествий Мари привозит по-прежнему ничего не значащие для нее медали и дипломы. Меню банкетов, устроенных в ее честь, она потом использует как добротные карточки для записи формул и расчетов. Подаренные сувениры она кое-как размещает в своей большой квартире на острове Сен-Луи, куда переселилась, когда ее научные успехи начали приносить деньги. Мебели здесь так же немного, как и в тех мансардах, где она жила студенткой, а единственная обжитая комната — это ее кабинет, чем-то напоминающий тот самый кабинет ее папы Владислава Склодовского, где крошка Манюся впервые увидела физические приборы.