Вторая причина состояла в том, что Мария прекрасно видела влияние Ришелье на Людовика. Достаточно было заговорить о сражениях и славе, чтобы взволновать его и склонить на свою сторону. Но она также знала, что настойчивость не является сильной чертой характера короля: с появлением трудностей смелость сменяется отчаянием. К тому же она была уверена в превосходстве военной организации испанцев и императорских войск, что неизбежно приведет к неудачам, и они докажут Людовику XIII, что воевать с таким противником — дело непростое. Так факты опровергнут правильность политики кардинала, что повлечет за собой его отставку.
После 12 мая Людовик начал военные действия, и к концу месяца практически все провинции герцога Савойского были захвачены королевской армией. Затем Людовик намеревался перейти в Италию.
Казалось бы, победа над герцогом Савойским опровергала все расчеты королевы-матери. Но внезапно они нашли свое подтверждение, когда капитулировала Мантуя. Тем временем умер герцог Савойский, но ни его смерть, ни захват Салюса не компенсировали поражения в Мантуе.
В результате этих событий с особой силой разгорелись политические дебаты между Ришелье и его противниками. Мария упрямо не хочет покидать Лион, хотя кардинал хотел бы, чтобы она переехала в Сен-Жан-де-Морьенн или Гренобль. Но королева-мать под предлогом нездоровья настаивает даже, чтобы к ней приехал Людовик. Здоровье короля все ухудшается, к тому же в Сен-Жан-де-Морьенн появилась чума. Впрочем, король объявил, что ввиду своей болезни он не поедет в Италию.
Несмотря на все усилия Ришелье ситуация только ухудшается. 22 августа он прибыл в Лион, оставив деморализованную неудачами и чумой армию. Казаль капитулировал. Потребовался весь талант Мазарини и доброе расположение нового герцога Савойского, женатого на сестре Людовика XIII, чтобы перемирие, заключенное 8 сентября, оставалось в силе до 15 октября. Оно позволило Франции перевести дух и начать в Регенсбурге, в Германии, переговоры с императором с целью заключения мира.
Конференция в Регенсбурге началась в обстановке, далекой от той, на которую надеялся Ришелье. Испанские генералы Спинола и Коллато захватили Мантую и город Казаль. Франция удерживала только Пиньероло и цитадель Казаля. Страна была истощена, а здоровье короля ухудшилось настолько, что 30 сентября 1630 года Людовика XIII считали покойником. Во всех церквях возносились молитвы за упокой его души. Гастон Орлеанский видел себя уже королем Франции, а Мария Медичи набирала новое правительство. Ришелье был готов бежать, чтобы предупредить неизбежную немилость и преследования его врагов.
Но вдруг, во второй половине дня 30 сентября произошло чудо. Сам по себе вскрылся кишечный нарыв, вызвавший болезнь короля, и вскоре он почувствовал себя лучше. Но Мария Медичи не отступила и начала добиваться, чтобы король, находящийся между жизнью и смертью, пообещал ей и Анне Австрийской, которая к ней присоединяется, расстаться с Ришелье.
Выздоровление короля спасло политику Ришелье в тот момент, когда последний в это верил меньше всего, и в корне изменило ситуацию. 23 сентября умер Спинола, а таланта и авторитета нового генерала дона Гонзальво де Кордова оказалось недостаточно. В Сен-Жан-де-Морьенн с наступлением осени исчезла чума, и восстановленная армия была готова вступить в бой после прекращения перемирия. 13 октября чрезвычайные послы Франции в Регенсбурге заключили мирный договор, по которому император обязался передать инвеституру герцогу де Невэру в двухмесячный срок, французы должны были оставить цитадель Казаля, а испанцы — город Казаль. Герцогу Савойскому возвращались все его территории кроме Пиньероло и Сузы, остававшихся в распоряжении сил Людовика XIII.
Но кардинал, против всякого ожидания, решил не соглашаться на мир в формах, определенных в Регенсбурге. Он отдал приказ армии двигаться в направлении Казаля. Резкое столкновение с Марией Медичи во время совета не изменило его мнения. 26 октября французские войска готовились атаковать укрепления испанцев, как вдруг возник Мазарини с последними предложениями противника: армия генерала Кордовы оставит город Казаль, если французы согласятся безотлагательно освободить цитадель; герцог де Невэр немедленно получит инвеституру герцога Мантуанского и вступит во владение Казалем и остальными территориями Монферрато, которые освободят испанцы.
Маршал де Ла Форс согласился заключить договор на этой основе, о чем и сообщил кардиналу, выразив свое восхищение его прозорливостью, когда он отказался от Регенсбургского мира.