Пока король говорил с кардиналом, последний, обливаясь слезами, упал к ногам королевы и, целуя край ее платья, умолял ее простить ошибки, которые он мог совершить по отношению к ней, но он все-таки не понимает, в чем они состоят. Мария Медичи не дрогнула и нисколько не разжалобилась, а обвинила его в том, что он устроил комедию, крича, что все прекрасно знают, что он в состоянии лить слезы, когда захочет.
Кардиналу оставалось только уйти. Он низко кланяется королю, но тот проходит мимо, делая вид, что его не замечает. Это доказывало немилость, и Ришелье думал только о подготовке своего отъезда.
Придворные, присутствовавшие при этой сцене, нисколько не сомневались в том, что кардинал попал в немилость. Людовик XIII ничего не сказал Марии о своих намерениях, поэтому она торжествовала и готовила повое правительство с Марильяком в роли первого министра.
Вернувшись в малый Люксембургский дворец, Ришелье готовится уехать в Понтуаз, а оттуда в Гавр, который может предоставить ему безопасное убежище, а мадам де Комбале — к кармелиткам в пригород Сен-Жак, где она собирается закончить свои дни. Но кардинал получил приказ от короля этим же вечером прибыть в Версаль, в охотничий павильон, где король любит отдыхать от суеты парижской жизни. Впрочем, такой же приказ был дан канцлеру Марильяку. Ришелье не знал, как поступить: ехать в Гавр или следовать приглашению короля? Один из немногих друзей Ришелье, кто остался ему верен, кардинал де Ла Валет посоветовал ему ехать в Версаль, хотя бы для того, чтобы проститься с королем, и добавил, чтобы его убедить: «Кто выходит из игры, проигрывает ее».
Перед тем как ехать в Версаль, Людовик переодевается в особняке на улице Турнон. Он настолько взволнован, что когда он снимает камзол, от него отлетают все пуговицы.
Вечером в Версале Людовик XIII принимает Ришелье. Кардинал предлагает удалиться в свой замок, но король подтверждает, что намерен оставить его первым министром и, несмотря на глубочайшее уважение к матери, «он еще более обязан своему государству».
Далее король вызывает в Версаль министров и государственных секретарей, кроме канцлера де Марильяка, которому предлагает отправиться в деревушку Глатиньи неподалеку от Версаля. Канцлер прекрасно понимает, что это значит, и сжигает все свои бумаги. Глубокой ночью в Версале собирается совет, на котором Людовик XIII заявляет, что решил покончить с интригами, которые вот уже год ведутся против кардинала. Он намерен расстаться с канцлером де Марильяком и арестовать Луи де Марильяка, только что назначенного главнокомандующим войск в Италии. Хранителем печатей стал г-н де Шатонеф.
Ранним утром 12 ноября в Париже стало известно, что предполагаемое отстранение кардинала вылилось в итоге в утверждение его в должности и закончилось поражением его врагов. Король поручает сообщить королеве-матери принятые им решения и причины, по которым он намерен оставить Ришелье. Людовик XIII добавил, что просит Марию Медичи забыть то, что в порыве гнева она говорила во время бурной встречи 11 ноября, и согласиться заседать в его совете, ограничиваясь выражением вежливого безразличия по отношению к Ришелье.
Но королева-мать не собирается менять своей точки зрения и заверяет, что больше не будет принимать участия в управлении, раз ее враг остался в своей должности. Было ли это решение окончательным? 19 ноября Мария Медичи и Людовик XIII встречаются в Сен-Жермен: королева-мать твердит, что не собирается больше встречаться с Ришелье. На следующий день, принимая делегацию парламента, король заговорил о поведении королевы-матери и заявил: «Вы знаете, куда завело озлобление мою матушку, королеву, против господина кардинала. Я чту и уважаю свою мать, но хочу помогать кардиналу и от всех его защищать».
Репрессии и проявления дурного настроения
Репрессии обрушились на тех, кто на мгновение решил, что кардинал проиграл. Первыми были Марильяки: Мишеля заключили в замок Шатодун, там он и умрет через два года, а Луи под охраной вывезли из Италии, где он находился с армией, в Сент-Менеульд, осудили и приговорили к смерти.
Все это, конечно, никак не могло способствовать примирению Марии Медичи и первого министра, которого так добивался Людовик. Папский нунций — кардинал Баньи сумел устроить несколько встреч королевы и Ришелье, но добился только видимого примирения. В глубине души королева-мать не собиралась отказываться от занятой ею позиции.
В январе 1631 года Мария Медичи, тем не менее, присутствует на некоторых советах, делая вид, что не замечает присутствия Ришелье, и никогда с ним не заговаривая. Хотя возможно, что без вмешательства Анны Австрийской и Гастона Орлеанского Мария Медичи в конечном итоге и изменила бы свою позицию.