Карл I лично встречал королеву после недельного морского путешествия во время шторма. Он был весьма недоволен ее приездом и даже обвинил герцогиню де Шеврез, которая была тут совершенно ни при чем, в том, что та пригласила ее.
Скрыв свое раздражение, он проводил королеву-мать до самого Лондона, куда 5 ноября 1638 года она торжественно вступила, в последний раз ощутив опьянение триумфом.
Для нее были приготовлены апартаменты в Сент-Джеймсском дворце: итальянская мебель и прекрасные гобелены на стенах. Король обеспечил королеве-матери содержание 100 фунтов стерлингов в день, но Мария Медичи не намерена оставаться здесь вечно. Ее цель — возвращение во Францию, и она рассчитывает на поддержку Карла I получить от Людовика разрешение вернуться.
Оскорбления и грубость
5 сентября 1638 года родился Луи Богоданный — старший сын Людовика XIII и Анны Австрийской, будущий Людовик XIV. Мария Медичи в Голландии, и Людовик советуется с Ришелье, как ему поступить по отношению к матери в таких счастливых для королевской семьи и будущего династии обстоятельствах. Ришелье рекомендовал не отправлять к Марии Медичи ни гонца, ни письма, а если она сама пришлет гонца с поздравлениями, то король должен принять его один раз и на словах поблагодарить мать. Марию это настолько оскорбило, что она даже не послала письма Людовику. Когда в Англию приехал чрезвычайный посол из Парижа со счастливой вестью, то в соответствии с указаниями он должен был избегать любой, даже случайной встречи с королевой-матерью.
Постоянному послу де Бельевру были даны инструкции нанести королеве-матери по ее приезде протокольный визит, после чего воздержаться от контактов с нею. Королева-мать выражает крайнее недовольство и добивается, чтобы ее дочь и зять помогли ей встретиться с послом. 21 декабря Бельевр буквально наткнулся на Марию Медичи в одной из галерей дворца. Она сказала ему, что «уже в течение многих лет она всеми возможными средствами старалась заставить кардинала Ришелье услышать ее желание вернуться во Францию, но в ответ слышала только предложение удалиться во Флоренцию, на что она никогда не согласится. Ее чувства со времени отъезда из Франции изменились, и она умоляет кардинала не дать ей влачить нищенское существование, потому что ее единственное желание — быть рядом с королем или, по крайней мере, во Франции. Она больше не будет вмешиваться в дела, и все ее мысли будут только о том, чтобы достойно встретить свою смерть».
Почтительно выслушав королеву-мать, Бельевр ответил ей, что не имеет права сообщать об этом королю. Мария Медичи не без юмора ответила ему, что прекрасно знает уловки послов и он подробно повторит Парижу ее высказывания, хотя и не имеет разрешения на встречу с ней: долг любого дипломата состоит в том, чтобы обо всем докладывать своему правительству. Так и вышло, в письме от 25 декабря он подробно изложил Людовику содержание беседы.
Огласив содержание депеши на совете, Людовик подчеркнул, что, к сожалению, он не может доверять своей матери и, учитывая ее симпатию к Испании, он ни минуты не сомневается, что по возвращении во Францию она снова начнет интриги с Мадридом. В заключение король подтвердил, что во Флоренции он обеспечит матери проживание, достойное ее положения.
Ответ Людовика был передан Марии Медичи через того же Бельевра. Она не пала духом и потребовала, чтобы Карл I отправил в Париж чрезвычайного посла для ее защиты. В сопроводительном письме король Англии уточнил, в чем состоит миссия его посла: просить Людовика XIII «разрешить королеве, его матери, вернуться в королевство и позволить ей свободно распоряжаться всем имуществом, которое она имела в собственности до ее отъезда, или, по крайней мере, прислать ей в Лондон средства к существованию, чтобы жить в соответствии с ее рангом». Как видим, Карл I не строил никаких иллюзий: раз уж нельзя получить разрешение для Марии Медичи вернуться во Францию, он смирился с мыслью о ее жизни в Лондоне и желал, чтобы король Франции хотя бы помог ей в нужде.
Своему послу лорду Джермину Карл передал два письма к Ришелье: одно — Генриетты, рекомендовавшей посла, другое — Марии Медичи, в котором она настаивала на своем желании забыть прошлое и желала быть обязанной своим возвращением во Францию только одному кардиналу.
Ришелье немедленно принял посла Карла I, поблагодарил его за переданные ему послания и сказал, что «самой большой для него радостью было бы снова увидеть свою повелительницу и вернуть ее расположение». Он пообещал сообщить обо всем королю и совету.