Бедный Генрих IV! Он не собирался поступать дурно: все, чего он хотел, — это чтобы обе женщины жили в полном согласии с приоритетом законной супруги, разумеется.
27 сентября 1601 года Мария родила дофина, будущего Людовика XIII. 27 октября 1601 года Анриетта родила Гастона-Анри де Вернея. Генрих IV воскликнул: «Мы произвели на свет господина и слугу».
Теперь Анриетта д’Антраг открыто ненавидит Марию Медичи. Она считает, что Генриха прощает только огромное приданое, и называет Марию «флорентийкой», «банкиршей», «вашей толстухой банкиршей». Любовница заявила королю, что она — его настоящая жена, а ее сын — настоящий дофин. Именно Анриетта воспротивилась королевской воле воспитывать всех детей вместе в замке Сен-Жермен: «Я не хочу, чтобы мой сын воспитывался с бастардом флорентийки».
Но ведь Генрих сам двусмысленным поведением предоставил Анриетте свободу действий. Преследуемый мыслями о заговорах и покушениях, он для себя решил, что если вдруг дофин умрет, то у него будет Гастон-Анри де Верней — про запас. Сначала он безумно обрадовался рождению дофина, но увидев через некоторое время маленького Вернея, переменил мнение, по свидетельству его слуги де л’Этуаля: «Госпожа маркиза де Верней родила мальчика, которого король поцеловал и приласкал, называл своим сыном и говорил, что он красивее сына королевы, его жены, похожего на всех Медичи — смуглого и толстого; говорят, что когда королеве об этом донесли, она сильно плакала».
Ответом на слезы королевы было удовлетворение и гордость Анриетты. Несчастье Генриха IV состояло в том, что он не мог обойтись без этой властной и резкой женщины. Возможно, его любовь к Анриетте была менее нежной, чем та, которой он любил Габриэль д’Эстре, но слепая страсть сжигала его. Всех современников поражала слабость Генриха в этом отношении, который, однако, всегда был хозяином своего рассудка и своих чувств.
Летом 1604 года, когда разразился скандал в связи с заговором д’Антрагов, Генрих IV, явно стремясь забыть маркизу де Верней, принялся ухаживать за Жаклин де Бюэйль — родственницей принцессы де Конде. Последняя, заметив это, увезла Жаклин. Разъяренный Генрих вызвал молодого принца де Конде, которому отдал приказ для его матери вернуться ко двору и привезти мадемуазель де Бюэль. Обеим дамам пришлось повиноваться. При дворе вельможи возмущались распутством Его Величества, и нашлись даже такие, которые во всеуслышание говорили, что со шпагой в руках защитили бы честь своих дочерей от похотливого короля.
Однако некоторые министры считали благотворной связь короля и мадемуазель де Бюэйль, если только она поможет ему освободиться от Анриетты д’Антраг. Поэтому девице советовали уступить. Впрочем, она не особенно сопротивлялась при условии, если ей будет обеспечен достойный брак и приданое: в итоге Генрих выдал ее замуж за графа де Море со 150 000 ливров, получив таким образом ее расположение. От этой связи родился сын, граф де Море. Он был в очень прекрасных отношениях со своим сводным братом Гастоном Орлеанским и погиб в армии принца при Кастельнодари.
Но Генриху быстро наскучила графиня де Море, и он вернулся к Анриетте д’Антраг, фавор которой продолжался до 1608 года. Правда, ей пришлось делить короля с Шарлоттой Дезэссар, у которой от Генриха родятся две дочери.
С начала 1605 года в окружении Генриха вновь появляется королева Маргарита — его первая жена, и делает дофина своим наследником. Сначала она гостит в Монсо-ан-Бри у Генриха и Марии Медичи, потом живет в небольшом Мадридском замке под Парижем, а затем Генрих передает в ее распоряжение Шенонсо. Вокруг нее образуется небольшой двор, не такой пышный, как раньше, но такой же утонченный, как некогда двор Валуа. Здесь можно встретить многих литераторов.
Теперь Маргарита де Валуа располнела, лицо покрылось красными пятнами, волосы повисли как мочало. Но она по-прежнему блистает умом и заводит любовные интриги. Прекрасные отношения с Марией Медичи и глубокую привязанность к королевским детям Марго сохранит до самой смерти в 1615 году.
Распавшаяся семья
Когда Мария Медичи прибыла во Францию, она была наслышана об Анриетте д’Антраг, но решила терпеливо сносить ее присутствие, надеясь своим вниманием, покорностью и нежной привязанностью отдалить Генриха от его любовницы. Правда, высказывания Анриетты по поводу законности ее брака она снести не могла.
С 1603 года положение только ухудшалось, несмотря на усилия четы Кончини и советы Сюлли, который считал влияние Анриетты вредным для интересов Франции.